Сказочник - Хэля Хармон

Он не поцеловал меня — он будто выстрелил мне в лицо и вышиб дух! А стук в висках слился в гул и пропал. Я вылетела из тела. И упала на стоящую позади кровать. А потом, как бы с секундной задержкой, упала моя физическая оболочка.

Он осторожно навалился на меня сверху. Целовал остро, горячо. Я бы не удивилась, если бы оказалось, что мои губы изрезаны и обожжены. А потом будто включили стробоскоп: все, что было дальше, я помню в перемежающихся вспышках тьмы и света. Частых-частых. Таких частых, что еще немного — и они сольются в нечто запредельное. И если я не сошла с ума, глядя на Аллочкины пальцы в земле, то сейчас уж точно сойду.

Не заметила, как он снял мою куртку, рванул тонкую кофту, что была под ней, как оказался без одежды сам… Не поняла, я ли это дрожала и извивалась, сдав-ленная в кольцах драконьего тела. И я не знаю, удовольствие это было или агония. Кто-то кричал моим голосом. А потом я сгорела.

Тогда дракон впервые превратил меня в пепел.

***

— У тебя кровь.— Сказочник аккуратно провел пальцами по моему лицу.— Из носа пошла.

— Да,— тихо отозвалась я,— у меня иногда бывает. Мы лежали в моей постели, в моей квартире. То, что сейчас произошло, подействовало на меня отрезвляюще. По крайней мере, я почувствовала свой дом своим. Видимо, моя душа в последние дни за мной не успевала, а сейчас погоня эфирного за материальным прекратилась. И я пришла в себя.

По телу разлилось тепло. Температура у меня, конечно, не стала, как у него, но я точно не коченела. Хотя лежать под любимым нежно-зеленым одеялом с принтом полумесяца мне все равно нравилось больше, чем раскрывышись. И даже то, что я лежала на его плече, меня никак не смущало.

Он накручивал мой локон на свои пальцы и о чем-то думал. Потом медленно-медленно моргнул, через мгновение снова прикрыл глаза и остался так лежать. Рука выпустила прядь моих волос, и по удлинившемуся незнакомому мне дыханию я поняла: он спал. Я видела дракона спящим впервые.

Глава 12 О ТОМ, КАК ЗАРОДИЛАСЬ НАСТОЯЩАЯ ДРУЖБА

Олег не курил уже больше восьми лет. А вот сегодня вдруг захотелось. Последняя сигарета была выкурена им на выпускном. Точнее на пикнике после выпускного, куда они направились всей учебной группой — всемером. После той вечеринки он и начал считать Женьку своим настоящим другом.

Что примечательно, тогда она не была роскошной женщиной почти модельной внешности. Он не знал, что конкретно сделало ее такой — одежда, макияж, спорт?.. Женька всегда казалась ему красивой, а вот эти вот женские штучки… В общем, он даже не мог конкретно сказать, что в ней изменилось. Волосы по-красила там или одежду стильную начала носить. Как-то переросла, и все тут.

В тот день, чтобы поехать на неформальное празднование окончания учебы, Женя взяла у отца грязно-зеленый УАЗ. Никакого «доджа» тогда и в помине не было.

Во двор дома Олега недавно получившая права Женька город вкатилась, бликуя в лучах майского солнца всеми частями грузного транспорта, которые были способны отражать свет.

Из-под колес при плавном торможении с недовольным курлыканьем разлетелись помойные птицы — Женька расплескала их любимую лужу, зияющую посередине дороги. Олег поморщился: пыльные, не иначе как заразные голуби хлопали крыльями слишком близко от его лица.

Наконец он с силой, сразу настроившись на борьбу, дернул металлическую ручку передней пассажирской двери. УАЗ не поддался.

Нежнее,— строго заметила Женя. Ну, точнее, Олег прочитал это по губам. Она же сидела в этой монструозной тачке с наглухо задраенными окнами. Женька качнулась вбок, чуть ли не распластавшись по сиденью, и потянула двумя пальцами ручку. Толкнула. Дверь приоткрылась, издав неожиданный высокий скрип.

— Ох ты ж,— буркнул Олег, забираясь на сиденье и с хлопком закрывая дверь.

— Нежнее,— повторила Женя менторским тоном.

Теперь Олег ее слышал. Натянул ухмылочку и показательно погладил дверь рукой.

— Дурак,— усмехнулась Женька.

— Поехали, Евгеныч,— подгонял Олег,— нам еще Вадика с Сонькой у метро подбирать.

Тогда она была действительно Евгенычем — в старых черных джинсах, тяжелых ботинках типа гадов и невнятной серой толстовке, под которой угадывалось расслабленное пузцо. Женька была не то чтобы прям жирная, но заметно. У девчонок обычно, отмечал Олег, как разожрутся — все на задницах. А у Женьки вот пузо было. А ноги и бедра идеальные. Их он никогда не забывал окинуть вскользь оценивающим взглядом. Чисто для порядка. По-дружески.

***

УАЗ оттенка «говно-зелен» и заляпанная рыжая «хонда» одногруппников были оставлены на обочине. А новоиспеченные выпускники в количестве семи человек зашагали к деревьям по широкой тропинке, весело гремя содержимым пакетов. Женя с Олегом шли первыми, периодически поскальзываясь на глинистой влажной дорожке. Солнце грело кожу, и казалось, что наступило самое настоящее лето. А запах трав с какой-то смоляной ноткой нагонял на них почти детское веселье. Такое, что хотелось идти вприпрыжку. И у каждого на свой лад зарождалась мысль, что все у них получится. Вообще все.

Через час на облюбованной будущими хранителями правопорядка полянке уже разносился запах шашлы-ка. Девчонки нарезали овощи на разложенном поход-ном столике. А парни занимались собственно шашлыком. Парни и Женя. Так получилось.

— Жень, тебе какой? — Олег держал шампуры, по три штуки в каждой руке — как букетики.

— Мне свиной! На котором две половиночки лука наколото! — Женя протянулась к «букету» в его левой руке.

— Сильвупле, мадам,— Олег припал на одно колено и протянул Женьке выбранный шампур. Она забрала все три, чтоб он не уронил всю конструкцию, пока она выбирает нужное. А у Олега намокла и похолодела от влажной лесной травы коленка. Он не сожалел. Все еще было весело. Он подхватил освободившийся рукой банку пива и тут же сделал глоток.

— Это некошерно! — изображая характерный выговор, прокомментировал выбор Женьки Вадик — крупный черноволосый парень, руку которого обвила миниатюрная кудрявая Соня. Эти встречались с первого курса. А через месяц должны были наконец пожениться.

— Ой-вэй,— моментально отреагировала Женя, подхватывая игру,— Олежек, передайте Вадику и Софочке куриный шашлык. Им некошерно!

Вадик рассмеялся, воздевая свободную руку в примирительном жесте. Соня фыркнула, трахнув русыми кудряшками, кончики которых были окрашены в насыщенный рыжий. Очередной Сонин эксперимент. К свадьбе она обещала вернуть «классическую версию», чтоб у