Сказочник - Хэля Хармон

Шея, плечи, живот...

Моя испуганная оболочка размякла и позволила явиться на свет сердцевине. Я была жидким металлом. Я была речным течением. Была длинными зеленоватыми травами, танцующими по-змеиному у желтого илистого дна. Я не задыхалась, потому что не нуждалась в дыхании.

Дышат — люди, а я...

Вдох я сделала слишком резко. Впустила в себя воздух, о котором забыла. Раздула пушистые воздушные мешочки внутри человеческого тела, в котором обитала,— вдох-крик, вдох-стон.

Сказочник позволил мне разорвать поцелуй и вдохнуть. Он нависал надо мной. Он вдавливал мое маленькое тело в этот зеленый орнамент простыни из лун и звезд. Зрачки Сказочника мелко дергались, а сам он сжимал своими руками мои. Переплетая пальцы.

Что-то толчками переходило из него в меня. Я чувствовала не только то, что обычно бывает между мужчиной и женщиной. Еще осязаемые волны жара, будто я распахнула нагретую духовку: из его ладоней — к моим, из его зрачков — в мои. Мне казалось, что жидкое золото капает с радужки его глаз и что я сейчас ослепну.

— Я вырастил тебя,— выдохнул Сказочник в мои спутанные взмокшие волосы, на мгновенье придавив непосильной массой и выбив из моих легких весь воз-дух,— я... я тебя создал, маленькая. Маша.

В чем-то он был прав. Я ведь читала его книги с детства, хотя и не стоило.

Я была не готова всерьез думать, о чем он говорит.

— Расскажи мне сказку,— вдруг попросила я его очень тихо и перекатилась на бок, открывая ему свою беззащитную спину. Почему-то мне это показалось правильным. Его тело почти сразу оказалось плотно прижатым к моему, горячие руки Сказочника заключили меня в кольцо, его живот и грудь опалили мою спину...

— Хорошо, малышка. Про что?

Я немного подумала. «Про Олеську»,— захотелось ответить мне. Попросить его рассказать, что с ней случилось тогда, под той рыжей водой. На самом деле. Почему-то я была уверена, что Сказочник знает.

— Про реку...

— Я расскажу тебе про старую колдунью. Про черноглазую ведьму, которая обманула время. Расскажу про черную реку, что текла из-под ее могильного камня. В этой реке внучка ведьмы утопила девочку. Крикливых девочек часто топят в речках.— Сказочник легонько усмехнулся, его голос звучал, как музыка. А я снова отплывала в неведомые космические недра, убаюканная им. Черные волны уже начинали облизывать пальцы моих ног, когда я очнулась.

— Я читала твою книгу про ведьму,— улыбнулась я в темноту,— первый раз еще когда мне было двенадцать. Уютная сказка. Я ее обожала.

— Нет, малышка,— мягко прервал меня Сказоч-ник,— я расскажу тебе, как было на самом деле. Хочешь?

— Да,— сказала я беззвучно. Одними губами. Но он понял. Я вжалась в него сильнее. Я знала, что мне будет страшно. Но пусть расскажет...

Когда ночь побледнела, а вчерашний пушистый снег безмолвно стек с карниза, я уже срослась со Сказочником. Я чувствовала его. Утром, пока я стояла под душем, сказка еще не выветрилась из моей памяти. Хотя с каждой минутой вспоминать было все труднее. Когда я завернулась в мятного оттенка пушистое полотенце и буквально вываливалась из ванной в ароматные пары кофе и корицы, осталось лишь смутное воспоминание, что в той сказке дул ледяной ветер и мертвецы говорили, не размыкая губ. И кто-то кого-то так сильно любил, что отказался умирать, и Смерть ушла от него ни с чем. Но Смерть всегда возвращается.

Я не могла вспомнить почему, но от той сказки мне давило грудь. Хотелось умолять Сказочника, чтобы он пощадил победившую Смерть. На правах создателя того мира. И я решилась попросить.

— Ты хочешь, чтобы я переписал историю в пользу плохих парней,— усмехнулся Сказочник, отпивая кофе из кружки со снежным рисунком на льдисто-го-лубом фоне. Из нее обычно пила мятный чай Женька.

Я только пожала плечами. Что это я?

Я покажу тебе как-нибудь версию Масонова. Думаю, она придется тебе по душе.— Сказочник усмехнулся.

И я усмехнулась зеркально. Сегодня я почти не боялась. И у меня было легкое дыхание.

Глава 15 ПОРА ДВИГАТЬСЯ ДАЛЬШЕ

Мария

Когда Сказочник открыл дверь квартиры и посторонился, пропуская меня на площадку, я не смогла сдержать возглас удивления. Он тоже ее заметил и перестал звенеть ключами.

На несколько секунд повисла тишина.

— Жень,— я назвала ее по имени. Голос звучал виновато, надломленно. Я прокашлялась.

Сказочник вроде бы не обратил на это внимания. Женька сидела на подоконнике на один лестничный пролет ниже. Но видно ее было прекрасно. Больше всего меня напрягла ее поза: так сидела Алла, а потом и сама Женя в моем вчерашнем видении. И даже терла под глазом жест же пальцем.

—Привет,— спокойно поздоровалась Женя, затем перевела взгляд мне за спину, на Сказочника.— Здрасьте.

— Жень, ты чего тут? Или ты звонила, а я не слышала? — все еще взволнованно спросила я, точно не зная, как теперь себя вести. Ненадолго вернуться в квартиру? А что, если он не даст мне этого сделать?

Сказочник скользнул рукой под мою расстегнутую куртку, легонько приобнял и успокаивающе погладил чуть выше талии.

Женя, как большая кошка, медленно и вальяжно сползла с подоконника. Меня не могли обмануть ее нарочито растянутые движения. Она с недоверием смотрела на нас. Только бы он не решил, что я ей все-таки что-то наговорила вчера, пока он спал.

— Мимо проезжала, наудачу зашла,— наконец ответила она, улыбнувшись краешком рта,— а потом сообразила, что мешать нехорошо.

— Мы можем немного задержаться,— раздался у меня за спиной ровный голос Сказочника.

Когда я поставила поднос с кофейными чашечками и Жениными любимыми лакричными треугольниками на низкий столик, в гостиной все еще висело напряженное молчание.

— Хорошо выглядишь,— отметила Женя, предварительно изучив мое лицо цепким взглядом.

Она будто осматривала мою кожу сантиметр за сантиметром, будто что-то искала и не находила. В конце концов застыла в замешательстве.

«Поверь мне на слово, я в раю! И не ищи меня. Потому что для тебя это место не будет раем. Для тебя это будет падением в черноту. Поэтому не приближайся к нам. Дракон выдохнет горьким дымом — и тебя не станет под этим солнцем. И мне будет больно», — произносила я мысленно. Надеюсь, что Женя уловит мой посыл с той же легкостью, с какой это проделывали плоды моего воображения.

Она лишь внимательно смотрела на