Инженер. Система против монстров 13 - Сергей Шиленко

— Ну вот, — Искра театрально раскинула руки, чуть не потеряв равновесие на покрытой сажей чешуе. — Самый бесполезный босс в истории. Даже на шашлык нельзя пустить.

— Зато шкура пойдёт на ремни и подсумки, — Борис подошёл, постукивая обухом «Крушителя» по раскрытой ладони. Наклонился, потрогал чешую на боку туши, подцепил пальцем отставшую пластину. — Чешуя крепкая, зараза. Если Лёха выделает как надо — бронежилет выйдет.

— Сумочка из змеиной кожи! — Искра мгновенно оживилась, глаза загорелись ярче кристалла в жезле. — Лёша, сделаешь мне клатч? Это будет последний писк постапокалиптической моды!

— Нет, не сделаю.

— Деспот.

Она спрыгнула с головы Аспида, приземлившись на гранит с мягким стуком. Отряхнула ладони и демонстративно отвернулась, всем видом изображая глубочайшую обиду.

Площадь вокруг уже приходила в рабочее движение. Бойцы «Рыси» перестраивались в походный порядок, перекликаясь короткими командами. Кто-то перезаряжал магазины, кто-то менял фильтры в противогазах. Берсерки стаскивали с хвоста обломки чешуи — трофеи на память.

— Прометей, — вызвал я. — Направь двух «Хватов» к туше. Задача: образцы мышечной ткани, содержимое ядовитых желёз обеих голов, фрагменты чешуи — повреждённые и целые. Приоритет — яд, который он распылял по площади. Герметичные контейнеры, протокол биоопасности.

— Выполняю. «Хваты» вылетают с базовой точки, время прибытия — двадцать семь минут.

Соболев вернулся, на ходу застёгивая верхнюю пуговицу бушлата. Полковник посмотрел на меня, и мы отошли на десяток шагов от остальных, к перевёрнутой скамейке у бордюра.

— Башня, — сказал я, без предисловий. — Бутовский лесопарк. Пока лич там сидит, он будет клепать новых рыцарей, новых тварей, новую дрянь. Нужно бить, пока он не собрался с силами.

Соболев помолчал, глядя на дымящуюся тушу.

— Бить нужно, — согласился он. — Но с подготовкой. Разведка подходов, огневые точки, план отхода. Классика штурмовой операции.

— У нас нет времени на классику, полковник. — Я мотнул головой. — Каждый час, который мы тратим на планирование, он тратит на подготовку ответного удара. В идеале я бы выдвинулся прямо сейчас.

Соболев посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом. Потом перевёл глаза на небо. Ночь. Тяжёлые облака, подсвеченные снизу пожарами. Ни звезды.

— Сейчас — темно, — сказал он просто. — Его территория, его стихия. Нежить в темноте сильнее на тридцать-сорок процентов, это подтверждённые данные. А наши люди, — он кивнул на бойцов «Рыси», — провели в засаде и бою четыре часа. Личный состав нуждается в отдыхе. Ты сам-то готов?

Более чем, у меня же сверхчеловеческий обмен веществ. Но вслух этого не сказал. Полковник прав по существу.

— Ударим в полдень, — предложил Соболев. — Максимальная длина светового дня, солнце в зените, ультрафиолет на пике. Всё мёртвое и тёмное будет работать хуже. Девять часов на отдых, рекогносцировку и пополнение боекомплекта.

Я прикинул. Девять часов. Достаточно.

— Принимается. Тогда у меня есть время собрать кое-что в мастерской. Пара идей, которые хочу проверить, прежде чем лезть в логово лича.

Соболев вскинул бровь. Морщины на лбу собрались в характерную складку.

— Иванов, ты вообще когда-нибудь спишь?

— Сон — роскошь, полковник. Часа два себе выделю, между плавкой и сборкой.

— Два часа, — повторил Соболев без выражения. — За девять часов до штурма укреплённой позиции высокоуровневого мага.

— Мне хватит.

— Лёша спит как акула, — встряла Искра, появляясь рядом, как всегда, ровно в тот момент, когда её присутствие максимально неуместно. — Одним полушарием, с открытыми глазами и работающим Верстаком. Я подозреваю, что он и во сне чертежи рисует. Однажды застала его в мастерской — храпит, а голограмма рядом висит.

— Я не храплю.

— Храпишь. Интеллигентно, по-баумански, но храпишь.

Соболев едва заметно дёрнул уголком рта. Для полковника это было равнозначно гомерическому хохоту.

— В полдень, — подтвердил он. — Точка сбора — южная опушка Бутовского лесопарка. Координаты согласуем через «Техно-Око». Отдыхайте, Иванов. Хотя бы два своих часа.

Мы пожали руки, и он пошёл к своим. Прямая спина, размеренный шаг, берцы хрустят по снежной крупе.

Я переключил канал связи.

— Степан, ответь Иванову.

— На связи, командир! — голос пилота, бодрый и чуть хрипловатый от долгого ожидания.

— Забирай нас с Триумфальной… если найдёшь место для посадки. Тут сейчас не прибрано.

— Принял, вылетаю. Буду через четыре минуты.

Я отправил доспех Тёмного Рыцаря в инвентарь и подошёл к Варягину. Он выглядел уже гораздо лучше. Мы обсудили предстоящий рейд. Где-то за облаками, нарастая, появился знакомый рокот несущего винта. Звук приближался быстро, отражаясь от фасадов мёртвых высоток. Через минуту сквозь рваную пелену облаков пробились навигационные огни — зелёный, красный, белый — и силуэт вертолёта обозначился на фоне неба, снижаясь по спирали к площади.

Искра запрокинула голову, щурясь на посадочные прожекторы.

— Карета подана, — сказала она. — А клатч ты мне всё-таки сделаешь.

— Не заслужила.

* * *

По крыше «Крома» гулял ветер.

Я вышел из технического люка и замер на пороге, давая глазам привыкнуть. Ночное небо над Красногорском было чистым, совсем не как над Москвой. Спасибо за то Циклону, ему пришлось поработать облакогонителем. Бетонная площадка, укреплённая стальными балками, тянулась от края до края — метров сорок на тридцать. Жилое крыло. Сейчас меня интересовала дальняя секция — та, что выходила на юго-восток, к луне.

Двенадцать панелей лежали ровными рядами, по шесть в каждом, на сварных рамах с регулируемым углом наклона. Внешне — обычные фотоэлектрические модули: тёмно-синие ячейки под закалённым стеклом, алюминиевые профили, распределительные коробки на задней стенке. Стандартная кремниевая архитектура. Любой энергетик узнал бы их с первого взгляда. Только вместо кремния в этих ячейках серебро, легированное Эфириумом.

Я присел рядом с крайней панелью и провёл ладонью над стеклом, почти касаясь поверхности. Пальцы ощутили покалывание — лёгкое, как статика от шерстяного свитера, только ровное. Бледное серебристое сияние обволакивало модули едва заметным ореолом. В обычном зрении его можно было принять за лунный блик, но «Системное Зрение» показывало картину куда интереснее: потоки рассеянной маны, растворённой в лунном свете, втягивались в кристаллическую решётку ячеек, как вода в губку. Эфириум работал как ловушка — захватывал магическую составляющую фотонов и направлял её по токопроводящим дорожкам в накопительный контур.

Луна висела над крышами, бледная, почти полная. Идеальные условия для сбора.

Снизу, с внутреннего двора, раздался гулкий лай. Я выпрямился и глянул через парапет. Найда стояла у крыльца чёрным силуэтом, задрав массивную голову. Мутация увеличила ей массу и подарила очень мощные клыки, но характер после приручения стал обычным, собачьим — она просто засекла движение на крыше и доложила обстановку, как умела.

Я наклонился к ней, чтобы она разглядела моё лицо. Собака втянула воздух, фыркнула, вильнула хвостом и улеглась обратно у двери КПП. Опознала.