Инженер. Система против монстров 13 - Сергей Шиленко

Второй «Принтер» строил ложемент бортового процессора — хитрая деталь с дюжиной монтажных отверстий, рёбрами жёсткости и каналами для прокладки проводки. Мелочь в масштабе самолёта, но без неё процессор будет болтаться, как орех в ведре.

Тем временем первый «Тигель» дал заливку.

Жидкий титановый сплав хлынул в формы — тонкой, аккуратной струёй, заполняя длинные, узкие полости лонжеронов. Голографические болванки вспыхивали золотым по мере заполнения: двадцать процентов, сорок, семьдесят, сто. Одна деталь за другой. Восемь лонжеронов за первый цикл, тридцать две штуки на четыре самолёта. «Тигель» работал как хорошо смазанный автомат — заливка, охлаждение, извлечение, следующая партия.

Изготовлен компонент: «Лонжерон фюзеляжа С-2» (х8)

Получено опыта: 80

Над Верстаком развернулось виртуальное сборочное пространство. Сегодня оно выглядело массивным. Огромная голубая сфера, внутри которой медленно вращался каркас первого «Стрижа». Пока он был призрачным: полупрозрачная модель, ожидающая свои детали. Как только лонжероны прошли контроль качества, они поплыли к Верстаку и встали на свои места. Призрачные контуры наполнялись твёрдым металлом, голограмма обретала плоть.

— Шпангоуты, серия «А», — скомандовал я. — Следующая плавка. Тот же сплав, форма — кольцевая, переменного сечения.

— Уже в очереди, Создатель. Заливка через двадцать секунд.

Работа закрутилась в полную силу, как маховик, который только набирал обороты первые минуты, а теперь гудел ровно и мощно. Ангар превратился в симфонию света и звука: голубое мерцание Верстака смешивалось с тёплым оранжевым светом расплавленных металлов Тиглей. Принтеры стрекотали головками, укладывая слой за слоем. Тигли гудели, переваривая очередную порцию заготовок. Верстак тихо звенел, фиксируя детали в каркасе.

Я переключился на авионику. Это самая ювелирная часть.

Активирован Модуль: «Нано-Принтер».

Кремниевая пластина легла в рабочую зону, и невидимые глазу иглы принялись наносить токопроводящие дорожки — золотые нити толщиной в считанные нанометры, вьющиеся по поверхности подложки замысловатым узором. Процессорная плата бортового ИИ. «Прометей-Авиа» — облегчённая версия разума моего андроида, заточенная под воздушный бой: баллистические вычисления, анализ воздушной обстановки, управление двигателем и вооружением, протокол «Рой дронов» для координации звена. Четыре таких платы, по одной на машину.

— Запускаю «Разработку Нейросетей», — сообщил андроид и начал воплощать мой проект в жизнь параллельно с основной работой.

Боже, как мы разгуляемся… Хорошо, что я выбрал Эфириум вместо грибов-симбионтов и гравитационного лезвия.

Расход маны на Нано-Принтер был зверским — я видел, как буфер проседает с каждой минутой. Но дело того стоило. Каждая микросхема — это мозг, который позволит «Стрижу» летать, стрелять и думать без пилота в кабине. А заодно кристаллы освобождаются под новую порцию маны из лунного света.

— Необходимо наладить закупку кристаллов у «Рыси», — подумал я вслух. — Предложу обмен на телепортационные браслеты.

— Дальновидное решение, Создатель.

Время потекло. Минуты сливались в непрерывный поток действий: загрузить материал, проверить параметры, переключиться на следующий узел, отследить сборку, скорректировать допуск. Тигли жрали металл и выплёвывали готовые детали — шестерни редуктора, лопатки турбины, кронштейны пилонов. Принтеры ткали обшивку, корпуса ускорителей, обтекатели. Верстак собирал узлы с механической точностью: крыло обрастало нервюрами, как рыба — рёбрами. Фюзеляж наполнялся внутренностями — жгуты проводки, трубки гидравлики, ложементы под вооружение.

Прометей вёл все параллельные процессы одновременно. Его корпус стоял неподвижно, только визор пульсировал, переключаясь между потоками данных с частотой, недоступной человеческому мозгу. Восемь производственных линий, четыре самолёта, сотни деталей — и ни одного сбоя, ни одной задержки.

Я поймал себя на том, что подбрасываю на ладони тёплый, только что отлитый шпангоут — кольцо из титанового сплава с вырезами под коммуникации, идеально гладкое изнутри и ребристое снаружи. Лёгкое. Прочное. Красивое, как всё, что сделано правильно.

Где-то через полтора часа я выпрямился и отступил на шаг.

На Верстаке, в голубом свечении виртуального пространства, обретал форму первый «Стриж-2». Каркас фюзеляжа уже был собран — сигарообразный, обтекаемый, с характерным утолщением в районе двигательного отсека. Левое крыло стояло на месте, правое Верстак монтировал прямо сейчас — нервюра за нервюрой, лонжерон в лонжерон, и сверху ложилась углепластиковая обшивка, притягиваясь к силовому набору, как вторая кожа. Хвостовое оперение — два разнесённых киля — уже торчало за кормой. Носовой обтекатель светился молочно-белым — радиопрозрачная керамика, за которой скоро поселится оптико-электронная станция.

Самолёт. Пусть без двигателя, без авионики, без вооружения — но уже узнаваемый. Стремительный, хищный, созданный для скорости.

Рядом, на трёх других участках, проступали каркасы его братьев. Второй отставал на двадцать минут, третий и четвёртый — ещё больше, но «Конвейерная Сборка» вела их параллельно, и разрыв сокращался с каждым циклом.

Я потянулся — позвоночник хрустнул в трёх местах, и вернулось ощущение собственного тела, которое на время крафта куда-то пропадало. Мышцы гудели, в висках постукивал пульс. Мана просела до тысячи с небольшим, а ведь она постоянно поступала от панелей. Прометей едва успевал материализовывать кристаллы, перекачивать ману в буфер и отправлять обратно. Дежурный у панелей ставил их обратно, как опустевшие батарейки. Этот процесс тоже нужно автоматизировать. Цена вопроса — ещё один ИИ, маленький, скромный, но с полным доступом, как у Прометея. Я велел ему параллельно начать создание такого искина.

— Назовём «Янусом», — сказал я.

— В честь бога дверей? Очень точно, Создатель, но рифмуется плохо.

— Опять шутишь?

— Это всего лишь старый анекдот из базы, которую вы сами загрузили. Кстати, вы собирались отдохнуть два часа. Вам требуется время на восстановление, хотя бы небольшое.

Я кивнул, подошёл к Прометею и хлопнул его по титановому плечу. Рука отозвалась лёгкой вибрацией — корпус андроида едва заметно гудел от внутренних процессов.

— Хорошо, дальше ты сам. Двигатели, авионика, вооружение — всё по чертежу, версия четыре-два. Энергетические Матрицы я уже закончил. Если возникнет дефицит материала — буди, остальное решай штатно.

— Принято, Создатель. Расчётное время полной готовности четырёх единиц — пять часов двадцать минут. К полудню звено будет собрано, протестировано и выведено на стартовую позицию.

— Тогда спокойной ночи, железный.

— Приятных снов, Создатель, — Прометей чуть наклонил голову. — Два часа — это мало, но лучше, чем ваш обычный ноль.

Я усмехнулся и пошёл к выходу.

У ворот обернулся в последний раз. На Верстаке первый «Стриж» обрастал обшивкой, обретая законченную форму — гладкую, тёмную, летучую. Прометей стоял в центре этого управляемого хаоса, титановый дирижёр титанового оркестра, и голубой свет голограмм играл на его корпусе, как лунный свет на поверхности озера.

Через шесть часов у нас будет воздушная поддержка.

Я вышел в ночь. Холодный воздух ударил в лицо, как пощёчина. Найда подняла голову от лап, посмотрела на меня и зевнула — широко, показав все свои мутировавшие клыки. Я потрепал её по загривку, поднялся по ступеням «Крома»