Сонная роза - Наталья Васильевна Щерба

только через три дня. Но Фини так обрадовалась ему, что забыла про все свои тревожные мысли. Она-то думала, что Кайлих все-таки выгнал ее из Дома, как грозился. А Фини уже настолько привязалась к ребятам, что по-настоящему по ним скучала, и мысль, что она навсегда потеряет возможность учиться вместе с ними, приводила ее в ужас.

Ментор прислал черный блестящий шарик размером с грецкий орех и записку, где велел перекинуть этот предмет через творец снов ровно в полночь.

Перешагнув порог Дома в Снореальности, Фини невольно вновь испытала душевный трепет – что ее ждет на этом уроке? Только бы у Кайлиха было хорошее настроение. Она уже решила больше ничего не рассказывать ментору, – и так он сердится. Да и остальным ребятам тоже… Разве что про исцеленную ветку розы… Правда, сколько Фини ни пробовала, у нее больше не получалось снотворить в реальности.

Камин уже разожгли. Огонь весело пылал на сухих поленьях, и в комнате царил домашний, сонный уют. Власа полулежала на желтом диване, положив под голову ярко-красную подушку и свесив одну руку вниз. Завидев Фини, она вяло кивнула в знак приветствия.

Разместившиеся на широком подоконнике Айс и Филип тоже кивнули девушке, но мгновенно вернулись к разговору, очевидно прерванному ее появлением. Кажется, речь шла о каком-то похищенном сне.

– Да за коллекцией Люстеро охотятся все подряд, – уверенно говорил Филип, разглаживая свои черные кудри на две стороны. – И вроде бы вчера у него пропал очень старый сон…

– Неужели Первый?! – присвистнул Айс и даже привстал на месте. – Вот почему они с Кайлихом унеслись куда-то…

– Сомневаюсь, что это Первый Сон, – раздался вдруг голос Айрин. Оказывается, девочка-марионетка давно сидела на другом подоконнике, прижавшись спиной к витражному стеклу. – Привет, Фини.

Девушка кивнула в ответ, прошла к камину и принялась творить чашку кофе для Дома, как обычно.

Остальные с интересом наблюдали за ее действиями.

– Дом всегда пьет кофе, который ты для него делаешь? – вдруг спросила Айрин.

– Всегда, – кивнула Фини, добавляя миндальную крошку.

Айрин не сводила с чашки заинтригованного взгляда. Все остальные тоже смотрели, даже Власа чуть приподнялась на локте.

Но, к удивлению Фини, кофе остался нетронутым.

– Может, не хочет? – подумал вслух Айс.

– Или ты плохо сделала, – ухмыльнулся Филип.

Фини почувствовала, что стремительно краснеет. Она уставилась на чашку, мысленно умоляя ее исчезнуть или хотя бы сдвинуться с места.

Но та застыла – почему-то Дом не хотел свой кофе. Может, у него было плохое настроение? Или он сердился на нее за что-то?

– Присаживайся, – предложила Власа, нарушая общую неловкость. – Все равно еще придется ждать.

Фини кинула еще один взгляд на чашку, но та не исчезала – кофе безнадежно остывал. Вздохнув, она прошла к дивану и устроилась возле подруги.

– Я не выспалась, – перехватив ее взгляд, пожаловалась Власа. – Был срочный вылет. Охота, как всегда… Пришлось серьезно поработать дримой.

– Много сонной энергии набрала для своей госпожи? – ехидно поинтересовался Филип. – Бедные слиппы.

Власа не удостоила его даже взглядом.

– Правильно за себя переживаешь, – холодно произнесла она, и парень почему-то сразу сник.

– Ты что, забираешь сонную энергию у слиппов? – удивилась Фини. – У обычных людей? Но почему?

Власа поджала губы, явно не собираясь отвечать.

– Она не хотела быть дримой, – произнес кто-то за диваном. – Но так сложились обстоятельства; пришлось пойти в услужение к Властительнице.

Из-за дивана вышел уже знакомый Фини мальчик-циркач. Он невероятно высоко подпрыгнул, повис на люстре, раскачался и перелетел на каминную полку. Все это мальчик проделал с большим изяществом.

Власа смотрела на него, открыв рот от изумления, – то ли из-за его слов, то ли из-за трюков.

– А он почти слипп, – сказал Циркач, указывая на Филипа. – Но добывает сонную энергию сам, по крупицам, с большим трудом. Поэтому он всегда злой и ворчливый. И мелочный. Поэтому и состоит из мелочей.

– Эй ты, сопляк, полегче! – вскинулся Филип, но почему-то густо покраснел.

– Не всем везет сразу родиться соннэром, – добавил Циркач в абсолютной тишине. – Как тебе, Фини. Это большой талант… Но его надо развивать. Надо учиться. Хотя ты умеешь многое… Очень многое…

Мальчик подпрыгнул, сделал еще одно сальто и приземлился прямо перед Фини.

– Дом злится на тебя за то, что ты неправильно поняла его знак, – вдруг доверительно шепнул он. – Отдай вещь с именем из другого Сонного Дома ее владельцу, не слушай никого. Это очень важно. Для нас всех важно.

Циркач снова подпрыгнул и растворился в воздухе, оставив после себя золотистую дымку.

– Здесь полно странных жильцов, – прокомментировал Айс.

– Не страннее тебя, – произнес хор тоненьких голосов.

Оказывается, в гостиной уже появились Тихони – трое, как всегда.

– Ты же стихийный художник, – едким тоном прошептала одна из них.

– Рисуешь эмоциями, – добавила вторая.

– Таких чудаков мало, – закончила третья.

Наверное, на лице Фини отразилось недоумение, так как Тихони разом обернулись к ней.

– Это значит, что его рисунки оживают, – хором пояснили они. – И, что самое страшное, потом живут собственной жизнью.

– А помните, как Айс нарисовал огромного зайцемонстра? – встрепенулась Власа. – Настоящее чудовище! Оно выросло до невероятных размеров и разрушило весь сон, который мы так тщательно создавали. Потом этот заяц попытался укусить Кайлиха за бороду, но получил по зубам.

Ребята обменялись ухмылками. Фини тоже улыбнулась – она бы все отдала за возможность увидеть это воочию.

– Ну а сами-то?! – не выдержал Айс. – Вы же создательницы отражений! Вечно всех путаете, сбиваете с толку… С вами вообще невозможно драться!

Тихони заливисто рассмеялись. У каждой из них в руках появилось по круглому зеркалу, и они стали летать вокруг Айса. Парень ойкнул, а потом завертелся волчком на месте, отмахиваясь от девчонок и громко ругаясь.

Айрин заулыбалась, Филип загоготал, вовсю наслаждаясь «сражением». А Фини невольно залюбовалась бликами огня в мельтешащих вокруг Айса зеркалах – Тихони ловко жонглировали ими, то перебрасывая друг другу, то пуская гирляндой, то закручивая в кольцо…

* * *

…Она бежит по лесу, продираясь сквозь высокие заросли травы. Навстречу несутся волны густых и ярких, насыщенных ароматов, знакомых с самого детства. Босые ступни то и дело пружинят на мшистых кочках, проваливаются во влажную прелую листву, искусно огибают сухие ветки и мелкое крошево слоистых пород. Веет легкий ветерок, принося из лесного сумрака все новые и новые запахи, а где-то в вышине поют птицы.

– Стой! – внезапно велит чей-то властный голос, и Фини резко останавливается. – Что ты чувствуешь? – спрашивает этот голос.

Фини шумно принюхивается, словно лесной зверь. Она слышит влажный, тяжелый запах дубовой коры, грибную свежесть мха, тонкую вязь травяных запахов, близкий запах замшелого камня – где-то рядом течет ручей… И тянется над землей сладковатый аромат созревающей малины и ежевики.

Она перечисляет все это вслух, но голос, проклятый голос, недоволен.

– Что еще ты чувствуешь? Ты плохо стараешься!

Фини нервничает, она готова заплакать. Она голодна, очень голодна, а еще ужасно хочется пить… Протекающий рядом ручей становится ближе, ее чуткое ухо различает журчание воды… Фини шумно втягивает