"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

идет, много охотников за целебной водой ушли, да не возвратились. Нежить там свой закон правит, кабы не крайняя нужда, ни по чем бы не ступил на проклятую землю, что по ночам топляков из себя выпускает. Однако же, к ночи такие беседы вести нам не следует, в головушку не бери мысли худые, пригрейся да спи.

— Хоть ты жуть говоришь, а мне все не боязно… с тобой рядом.

— А тебе и не придется пугаться. В деревню тебя никак не возьмем, обождешь на другом бережку, мы с Михеем вдвоем управимся.

— Вот же придумал, я с вами пойду, мне одной точно страшно будет!

— Не спорь, а то зацелую.

Леда глаза широко распахнула, пытаясь в кромешной тьме разглядеть, не светятся ли очи Годара желтыми огоньками, да так ничего и не увидела, почувствовала только, как коснулись ее щеки твердые мужские губы, а после неторопливо достали и рот. Тепло-тепло, а по телу дрожь прокатилась, когда вдруг ответила смело. В первый раз поцеловала сама. И обожгло… Будто всполохи пламени охватили ум, заставили сладко томиться тело, одно желание — совсем близко быть, прижаться к нему и таять под ласками, дозволяя все.

Целовались жадно, неистово, оба сгорая от неутоленной страсти, распаляя себя еще более, и в этот раз первым опомнился Змей, оторвался от ее дрожащих губ, прошептал глухо:

— Дома тебя взять хочу, на постели своей, а не в лесу на еловых игольях. Хочу, чтоб во всем тебе хорошо было, радость тебе дать желаю и наутро снова тебя любить, а не вести на поклон к нечисти.

Только и смогла в ответ вымолвить:

— С тобой все приму…

— Не забудь свои слова, когда у Лунной Девы окажешься. Про меня не забудь…

Леда теперь молчала. Удобно пристроилась в крепких руках мужчины и задремала вскоре, взяла усталость свое. Одна лишь мелькнула мысль:

— «А надо ли мне вернуться в свой мир и свое время, если Годар здесь один останется? Мое место подле него. Пусть и будет так».

И уже сквозь сон пробормотала тихонько:

— Не забуду и не оставлю. Люблю…

Глава 17. На пиру у Хозяина

Все кончается, мой друг, разрывают кольца рук, свитые в тугую плеть боль и сказка, свет и смерть. Все, к чему вела нас страсть, скоро все должно упасть, и за этот острый край выходи — гостей встречай…

Ранним утром Михей раздобыл где-то в зарослях рогоза лодку с почерневшим от времени веслом, и путники поплыли вниз по течению Резвушки. Греб сам Князь, высказав, что и так всю ночь отдыхал и никогда прежде так сладко не высыпался, как в эту ночь на еловых лапах поверх кострища. С ладушкой своей рядом.

Леда молчала, сидела на днище лодочки, закутанная в теплый плащ по самые глаза, на реке туман, слякотно, небо серыми тучами заволокло, вот-вот дождик крапать начнет. Одна только забава на пути и случилась — рядом с кормой вынырнул из воды яркий зимородок, держал в остром клюве неудачливого гольянчика. Вздрогнула Леда, а после залюбовалась полетом красивой пташки. И все равно грустно, тревожно на душе:

— А долго ли еще добираться-то?

— До вечерней зори должны увидать домишки и холм с Ясенем. Только в темное время туда идти затея глупая, придется опять ночь переждать и попробовать утром.

Погода за весь день так и не установилась, дважды путники на берег сходили — ноги поразмять, правда, огня уже не зажигали, лес мокрый, да и не до того было. В густых сумерках едва не проскочили деревушку, хорошо заметил Годар одинокий фонарь на берегу. Странное свечение, факел — не факел, а будто бы головешка мерцала высоко на шесте, чисто маячила: «Сюда, мол, плывите, туточки мы все, вас одних поджидаем!» И тишина… Ни рыбка хвостом не плеснет, ни птица не пролетит. Тишь и мрак могильный.

Привалилась лодка к противоположному берегу, там и решено было заночевать, да только какой тут сон, если рядом через неширокую речушку раскинулись заповедные места, где правит Навий Хозяин. Однако же из каких-то брошенных жердин, да кучки подсохшего хвороста близ чахлого леска Михей соорудил костерок для Леды, сам рядом прилег на свою фуфайку и вскоре крепко заснул. Недаром прошлую ночь стоял в карауле, да почти полдня греб по реке, надо и Медведю набраться сил.

Годар же решил до Резвушки дойти, еще разок оглядеть темные силуэты построек, да разгадать, что за огниво такое на шесте светится. А Леда закусила остатками подсохших лепешек и приготовилась немного подремать, ожидая Змея. Однако, вскоре прислушалась и насторожилась. Голос жалобный ей послышался от реки. Будто бы даже детский голосочек на помощь звал. Попробовала Леда Михея добудиться, толкнула пару разов в плечо, да все без толку, так и пошла одна на далекий зов, думая, что там же, у реки, и Годара встретит. Двоем-то живо разберутся, что к чему.

Барыней в красной шали выплыла на мрачный небосвод круглощекая сдобная Луна. Затянулась облачной фатой, словно спряталась, застыдившись. Но стало немного светлее. Леда торопливо шла на детский голос и вдруг неподалеку еще один различила, точно, ребятишки плачут, потерялись, глупые. Кто же их о такую пору здесь одних бросил…

Свежестью потянуло с реки, а еще резко пахнуло вдруг запахом гнили, хоть нос затыкай. Леда растерялась на миг, нос рукою зажала и начала ребятишек кликать: «Сюда,