"Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36 - Александр Коротков

Сайлас посмотрел на массивное существо над собой и замер, не зная, что делать и как бежать от чего-то подобного, от этого воплощения кошмара. Горыныч громко хихикнул и распушил светящиеся перья на крыльях, явно наслаждаясь эффектом.

— Оох, это забавно. Мне нравится пугать людей, — заявил он с довольным видом. — Очень нравится.

— Прекрати, Горыныч. Он был мил, — отругала я гигантского змея, качая головой.

Горыныч рванулся в сторону Сайласа, заставив жреца дёрнуться от страха, сердце бедняги, наверное, выпрыгивало из груди.

— Ладно уж, — Горыныч с преувеличенной обидой вздохнул, явно разочарованный. — Забулдыга, — он уменьшился до размеров лошади и свернулся у ног Сайласа, всё ещё приподнявшись, как кобра, готовая к броску. — Можешь вставать, кстати. Я не кусаюсь. Ну, почти не кусаюсь.

Сайлас повиновался, неуверенный и запинающийся в движениях, и, опираясь ладонью о камень, поднялся на ноги, стараясь восстановить хоть какое-то подобие достоинства.

— Я… полагаю, ты и есть тот, о ком меня предупреждали, — проговорил он, отряхивая свои белые одежды.

— Кто? Самир? Ага. Я его до смерти сжал. Раздавил внутренние органы и сломал все кости в торсе, — сообщил Горыныч с явной гордостью. — Придурок сам напросился, между прочим.

— Ну… — Сайлас замолк, всё ещё ошеломлённый происходящим, и начал снова, собираясь с мыслями. — Нина, он твоё творение?

— Нет. То есть не совсем, — ответила я, обдумывая формулировку. — Насколько я могу судить, Горыныч — это и есть я. Часть меня, во всяком случае. — Я перешагнула через хвост Горыныча и потянулась, чтобы взъерошить перья на затылке, ощущая их мягкость под пальцами. Горыныч снова уменьшился и свернулся у меня на плече, обвив своим длинным дымчатым хвостом шею, устроившись поудобнее. — В нём заключены все знания и сила, которые я должна была получить из Источника, вся сконцентрированная мощь веков. Иначе мне пришлось бы перестать быть собой, раствориться в этой силе. Видимо, я каким-то образом интуитивно предпочла создать самого раздражающего в мире напарника вместо того, чтобы потерять себя.

— Я не напарник! — возмутился Горыныч. — Когда ты используешь магию, ты подключаешься ко мне. Так что напарник — это ты! Ты — моё продолжение, а не наоборот!

Сайлас моргнул, переваривая информацию.

— Я… понимаю, — медленно произнёс он.

Было ясно, что он не понимает ровным счётом ничего.

Я рассмеялась и покачала головой, находя ситуацию забавной. Мы погрузились в молчание, пока Сайлас с широко раскрытыми глазами и в полном недоумении разглядывал Горыныча, пытаясь осмыслить его существование. Горыныч, вероятно, противоречил всему, что он понимал под законами этого мира, всей его картине мироздания. Человек входит в Источник, человек выходит с силой и знанием о своём мире. Конец истории. А я уже второй раз выхожу из этого кровавого Источника не так, как положено, ломая все правила.

— Всё это весьма необычно, — Сайлас подошёл к каменному блоку и снова сел, всё ещё переваривая увиденное. Я последовала за ним и устроилась рядом, чувствуя усталость. Горыныч, закончив пугать Сайласа, теперь ползал по плечам мужчины и сползал на его руку, исследуя нового знакомого. Сайлас выглядел так, будто на нём оказалась бешеная мышка — он изо всех сил старался не двигаться, но при этом был невероятно нервным, каждый мускул напряжён.

— Для меня всё необычно, так что, думаю, это не считается, — пожала я плечами. — Я уже перестала удивляться чему-либо.

Сайлас поднял руку, робко приглашая Горыныча переползти на его ладонь, преодолевая свой страх. Маленький змей так и сделал, глядя на Сайласа своими светящимися глазами, а затем мелькнул раздвоенным бирюзовым язычком, пробуя воздух. Сайлас дёрнулся от неожиданности.

— Ой, успокойся. С тобой всё будет в порядке, — заверил Горыныч. — Я не собираюсь тебя есть. Ты мне на самом деле нравишься. Ты не скучный, как большинство.

— Благодарю, — голос Сайлас прозвучал в лучшем случае скептически, но принял это как данность, стараясь не показывать своего беспокойства. — Полагаю, это комплимент.

— Что мне теперь делать, Сайлас? — спросила я, переходя к сути дела.

Прямой вопрос вывел Сайласа из его очарования змеем, и он посмотрел на меня, возвращаясь к реальности.

— Это сложный вопрос, — ответил он задумчиво. — Полагаю, нам стоит разбираться с каждой темой по отдельности, не пытаясь объять необъятное. Самир… совершенно очевидно, что ты ему небезразлична. Более чем небезразлична.

— Он сказал, что любит меня, — тихо произнесла я, вспоминая тот момент.

Сайлас слабо улыбнулся, но улыбка не достигла печали в его глазах, которая жила там постоянно.

— Я рад, что он тебе это сказал. Наконец-то нашёл в себе смелость.

— Вы знали? — удивилась я, приподняв брови.

— Самир и я когда-то были близкими друзьями, — ответил Сайлас с лёгкой грустью. — Великая война положила конец тем дням, разделила нас. Но когда он пришёл, чтобы предать тебя погребению в Источнике Вечных, я увидел, чем на самом деле была его скорбь. Это была не просто печаль — это было горе человека, потерявшего нечто бесценное.

Я покачала головой и подняла бутылку с алкоголем, чтобы сделать глоток, чувствуя горечь во рту.

— Он убил Гришу, — напомнила я, чувствуя, как внутри снова закипает гнев. — Он сделал это, чтобы предотвратить исполнение какого-то дурацкого пророчества. Какого-то древнего бреда.

— Это не смягчает удар и не делает его поступок праведным или простительным, — согласился Сайлас. — Ты имеешь полное право злиться на него. Более того, ты должна злиться. Что ты к нему чувствуешь сейчас?

— Сейчас? — я усмехнулась горько. — Я хочу засунуть его голову так глубоко в его же задницу, что ему придётся прорезать дырки в сосках, чтобы видеть.

— Я помогу! — радостно откликнулся Горыныч.

— Боюсь, ты и моя жена подружитесь, — заметил Сайлас с лёгкой улыбкой. — Мне будет страшно за всё Нижнемирье в тот день, когда это случится. Вы двое способны перевернуть мир с ног на голову. — На мгновение в голосе Сайласа мелькнула усмешка, но он тут же взял себя в руки и стал серьёзен. — Ты имеешь полное право злиться на него. Но… есть и другой вопрос.

— Вы спрашиваете, люблю ли я его в ответ?