Газлайтер - Григорий Володин

А Трибель, расплющенный о каменную кладку, только хлопает глазами, захлёбываясь внутренней паникой: «Верните меня обратно в мою усадьбу! в мой Небесный Дом! подальше от этого кошмара…»

Воронов перекрикивает гул пещеры:

— Как только оживёте — сразу попробуем снова!

— Снова⁈ О нет… — обречённо стонет Трибель. — Хочу домой!

* * *

К воротам я подъезжаю в своей карете, возле которой спускаются с неба и приземляются Кровавые Рвачи. Их крылья всё ещё блестят каплями тумана, а в глазах читается привычная боевая готовность. С собой я прихватил и Змейку — она, к слову, всё ещё в платье, а сама в облике миловидной голубокожей красотки.

Чуть в стороне останавливаются кареты Лунокрылых, Краснопёрых и Солнечных. Их двери открываются почти синхронно, и на землю выходят лорды Димирель, Оранж и Эрос. И, разумеется, Габриэла — она ещё при посадке в отцовскую карету заявила с вызывающей уверенностью:

— У меня с собой теневой Спрут багрового уровня, я пойду с вами! — и теперь гордо шествует рядом, демонстративно сверкая вырезом на бедре, уходящим почти до самой талии.

Димирель не стал отговаривать дочь — лишь бросил короткий взгляд, мол, сама решила, сама и отвечай. Мои жёны и Красивая остались на приёме — всё же не стоит тащить туда всех ради подобного пустяка. Змейку я взял скорее для компании — с ней, как ни крути, веселее.

Перед решёткой-воротами, перекрывающей вход во внутренний двор, стоит многоглазый Демон. Его морда отдалённо напоминает Миража, которого я когда-то размазал в лепёшку на острове Буян. Каменная дорога вокруг твари усыпана следами боевых техник — чёрные опалины, ледяные иглы, следы молний, раздробивших камень. Стража безуспешно пыталась достать Демона. Ни один удар, ни одно заклинание не задело его по-настоящему. Именно поэтому гвардеец и пришёл просить подмогу у Эроса — по его словам, магия и выстрелы громобоев проходили сквозь Демона, не нанося ни малейшего вреда.

Мы подходим прямо к решётке. Я останавливаюсь, поднимаю взгляд на эти десятки глаз, глядящих сразу в душу, и, усмехнувшись, говорю:

— Ну что, Многоглазый? Зачем звал меня?

Демон не моргает и спокойно отвечает:

— Филинов, Бог Гора велит тебе не уклоняться от своей судьбы и наконец войти в старую усадьбу Филиновых.

— Предначертанного не изменить, — добавляет он тем же ровным тоном.

Я хмыкаю:

— И что будет, когда я войду в усадьбу?

— Мироздание схлопнется, — отвечает многоглазый с наслаждением маньяка-садиста. — Всё живое исчезнет.

Лорд Оранж тут же вскидывает брови:

— Что?..

Я игнорирую его реакцию и спрашиваю Демона:

— А зачем мне тогда туда входить?

— Тебе стало любопытно, — без паузы отвечает Демон. — Порок херувимов — это страсть к разврату. Совсем обезумев от собственной похоти, они и призвали Астральный прорыв. А тебя, Филинов, погубит именно твоё любопытство — жадное, ненасытное, то самое, что ты не умеешь сдерживать.

— Вещий-Филинов, попрошу, — отвечаю равнодушно.

Про себя же думаю: а в чём-то чертяга прав. Теперь мне ещё больше захотелось побыстрее попасть в старую усадьбу. Но я не зря родил двоих сыновей — это заставляет сначала думать о последствиях, а уж потом лезть в омут. Так что в поместье Филиновых я войду, конечно, но только полностью готовым, пожалуй: не раньше, чем стану Высшим Грандмастером.

— Хватит этой чепухи! Сгори! — вдруг рявкает лорд Оранж и, не раздумывая, швыряет в Демона плотные огненные волны, одна за другой, с нарастающей яростью. Глава Солнечного Дома — крепкий огневик, да только зря он залил пространство за воротами огнём. Как я и ожидал, ничего не происходит — пламя проходит сквозь Многоглазого, будто через пустое место, не оставляя даже копоти.

— Как такое возможно⁈ — кричит Оранж, уже почти срываясь.

— Жалкое пернатое дурачьё! — дразнится Демон, хрипло смеясь.

Я спокойно замечаю, убрав одну руку в карман брюк:

— Позвольте мне, лорд Оранж.

Оранжевокрылый херувим хмыкает:

— Ну давайте, король Данила.

Делаю лёгкое движение свободной рукой, почти ленивое, и в тот же миг на Демоне проявляется розовое платье балерины с пышной юбкой. Многоглазый застыл, выпав в осадок. Ему больше не смешно.

Зато Габриэла звонко смеётся:

— Словно переодели обезьянку в зоопарке!

Демон взвывает, хватает когтями подол, рвёт и теребит ткань, визжит так, что эхо бьётся о стены:

— Что ты со мной сделал, Филинов⁈ Как ты смеешь меня так унижать, смертный⁈

Я удивляюсь:

— А что, тебе хочется джентльменского костюма?

Мгновение — и платье сменяется ярким клоунским нарядом с огромными жёлтыми пуговицами и нелепым колпаком с помпоном на конце.

Лорды замерли, таращатся, будто не верят глазам. Змейка фыркает, оскалившись. Леди Габриэла, хватаясь за живот, восторженно спрашивает:

— Как ты это делаешь, король Данила?

— Очень просто, леди. Этот Демон — всего лишь ментальная иллюзия, — отвечаю я с улыбкой.

Лорд Оранж качает головой, недоверчиво:

— У нас же стоят ментальные щиты. Это невозможно, никто не пробивает их вот так, на ходу.

— Демон накрывает иллюзию поверх ваших щитов, — поясняю я спокойно. — Некоторые особые Демоны это умеют. Поэтому нам и нужен исследовательский пункт в Прорыве, чтобы изучать вот таких экземпляров и понимать, с чем имеем дело, — не преминул я ввернуть о своём наболевшем. Кто о чём, а телепат о выгоде.

Правда, я благоразумно умалчиваю, что у меня в кармане на пальце сейчас надето кольцо Буревестника — и именно оно позволяет мне творить такие фокусы с иллюзиями поверх любых щитов.

Тем временем я продолжаю издеваться над многоглазым: щёлк — и он уже в поношенном халате с цветочками; щёлк — и в обтягивающем костюме рестлера, с маской и перчатками. Демон трясёт головой, рвёт иллюзорную ткань, но та тут же меняется на новую.

— Да как ты смеешь, Филинов⁈ — рычит он, сотрясая воздух. — Я посланник Бога Горы!

— Ой да неужели? — в ответ я резко бью его по ментальной волне — по самому каналу, соединяющему иллюзию с настоящим Демоном. Канал резонирует, и я мгновенно ловлю направление — далеко он находиться не мог. Вкладываю в удар резкий ментальный шок и, тут же передав змееволосой подруге геолокацию, бросаю коротко:

— Змейка, фас!

Она прыгает в каменную кладку крепости, уже на ходу меняя форму на боевую, и уносится за Демонской стеной на охоту.