"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов

Глава 27

Мирель коснулась кулона и посмотрела на меня. В её взгляде читалась растерянность. «Что мне сказать? Правду? Им можно доверять?»

Тем временем мы остановились у двери на облачный маяк, а это означало, что войди туда русалка с кулоном, станет понятно, что она не человек.

— Ты не обязана отвечать, Мирель, — сказал я мягко по отношению к ней и одновременно твердо к тем, кто ждал ответа. — Можешь остаться здесь.

Девушка закусила губу и закрыла глаза. Я вспомнил, как она справляется со страхами, значит, собирается с силами и сейчас.

— Я русалка! — выдала она с будничной легкостью. — А кулон дает мне эти смешные ноги, — Мирель посмотрела на свои ступни и подвигала пальцами.

— Поразительно! И вы молчали… — Михаил улыбнулся. — Простите, что смутил вас вопросом.

Бенжи молча усмехнулся, вероятно, вспоминая, как Мирель подняла его одной рукой, стоя на земле облачного маяка. Наверное, тогда он не заметил на ней кулона, но теперь все понял.

— Воистину белый кристалл не перестаёт удивлять, — продолжил смотритель. — За тридцать лет на маяке мне доводилось видеть русалок, но лишь в воде, с нами они не говорили. Этот мир причудлив.

— А какие хвосты были у тех русалок? — поинтересовалась Мирель.

— Сейчас вспомнить трудно, но… — он потер седую бородку. — Зеленые, кажется. Да, определенно зеленые, красивые, переливающиеся на солн…

— Фу! — девушка перебила его восторги. — Зеленые! Не, это не наши. Как брюшки мух!

Все дружно рассмеялись. Ситуация разрядилась, и можно было осматривать летательный аппарат.

— Что ж пройдемте, — Михаил открыл дверь, пропуская всех, и вошёл последним.

Через первый этаж мы вышли на травяную площадку, но это, пожалуй, и все, что роднило наши маяки.

Чуть дальше от входа были высажены кусты с красными ягодами, а у стены маяка дерево. Невысокое, корявое, но с яблоками, живыми, настоящими яблоками.

— Охренеть! — сказал я вслух и почувствовал, как Мирель ткнула меня в бок.

Михаил усмехнулся.

— Тридцать лет, Владимир. За это время можно многое создать, и не только сад, — он посмотрел на сына. Бенжи смутился и засунул руки в карманы.

Выходило, что парень родился уже здесь, на маяке.

Я хотел ответить, но Мирель проскочила мимо меня, подбежала к кустам, наклонилась, понюхала ветку, а потом обернулась. В глазах у неё светилось столько детского восторга, что я невольно улыбнулся.

— А это что? — она ткнула пальцем в зелёный лист.

— Смородина, дочка, — крикнул Михаил. — Ягоды! Ешь прямо с куста.

Мирель сорвала несколько красных шариков, положила в рот и зажмурилась. Она в жизни не видела ягод, и ей можно было только позавидовать; эти великие открытия остались в моем далеком детстве.

— А это? — она подошла к яблоне.

— Яблоко! — сказал я.

— Угощайся! — крикнул Михаил. — Только поспели, наливные.

Она протянула руку, сорвала яблоко.

— Странные! — русалка втянула носом запах. — Пахнет вкусно, но почему такие твердые, как панцирь краба? Наверное, их надо готовить?

— Смело кусай, — сказал я, и девушка вонзила зубы в упругий красный бок.

— Там, внутри… — даже ещё не прожевав куска, она посмотрела на меня круглыми глазами. — Там сок, и он сладкий!

— Да, Мирель, такие вот обычные яблоки.

— Обычные⁈ — она посмотрела на яблоко, как на артефакт. — Да что ты такое говоришь⁈ Сам ты обычный! Попробуй!

Я оставил её изучать сад и подошёл к краю острова, откуда открывалось захватывающее дух зрелище.

Вместо жалкого деревянного причала, как у меня, металлический аэропирс, широкий, ровный, квадратов на двадцать, оснащённый штоками и подъемными механизмами, а рядом взлётная полоса. Не асфальт, конечно, но плотно утрамбованная земля, выложенная по краям камнем.

— Красиво, — сказал я.

— Практично, — поправил Михаил, подходя ко мне. — Длину полосы можно увеличивать, но это лишнее, большие борты сюда все равно сесть не смогут, но мы оставили для них вертикальную дозаправку, — он показал на краны, с которых пилоты забирали горючее, вероятно, в совсем небольших объемах.

— Большие борты? В смысле лайнеры?

— Конечно, для них отдельного лимба нет, — он махнул рукой в сторону горизонта. — Все, кто погиб в воздухе, попадают сюда.

— Так они же забиты пассажирами. Куда тех-то?

— Они тоже здесь, Владимир, но у них чуть больше свободы, чем у морских покойных.

— Это как?

— Острова, — он провел рукой, указывая на клочки земли, разбросанные по небу. — Они пригодны для жизни, и пассажиры могут перебраться туда, если получится. Но кристаллы адаптации на них не действуют, так что своими силами.

Я задумался.

В небольшом доме на соседнем острове из печной трубы шел дым.

— Михаил, ведь кристалл адаптации может работать с механизмами, и если сделать специальный механизм, в который вставить кристалл, души пассажиров смогут летать.

Первые мои мысли были о Каспаре и Мирель, рожденных ползать, но полюбивших небо.

— Я ему то же самое говорю! — вмешался Бенжи. Он стоял в дверях мастерской, скрестив руки. — Каждый раз. А он: «Течение жизни».

Михаил вздохнул.

— Течение жизни, сынок. Если так задумано, вероятно, таковы законы этого мира. Но если ты горишь этой идеей, занимайся, я не мешаю.

Бенжи фыркнул, но спорить не стал, вместо этого он шагнул внутрь и махнул мне рукой.

— Идём, костюм покажу.

Мастерская, место для которой определили за маяком, оказалась завалена стружкой, инструментами и чертежами. В центре, на верстаке, лежал знакомый деревянный футляр, потрепанный дождями и частым использованием.

Михаил развернул чертежи.

— Вся конструкция простая, да по ней и так видно. Деревянный футляр на теле, внутри два отверстия под белые кристаллы.

— Почему два? — я подошёл ближе. Чертежи выглядели аккуратными, с размерами и пометками на полях.

— Для увеличения длительности полета, — мужчина подтянул доспех к себе. — Видите ли, чем больше вес, который кристаллу приходится обнулять, тем быстрее он разряжается, да и этот деревянный саркофаг довольно увесистый.

— Хм, допустим. А принцип? — его аргументы словно упускали что-то важное.

— Я долго ломал голову, почему кулон работает, — продолжал Михаил. — Думал, может, он заколдован. Но нет, кулон — просто оправа для кристалла. Смысл в том, что цепочка окружает живой объект, так сказать, замыкает контур.

Я вспомнил, как держал белый кристалл во рту в первый раз, чтобы не свалиться с шара. Принцип был похож: кристалл находился внутри живого тела и подстраивал его под среду.

— Это деревянный аналог кулона, — Михаил похлопал по футляру. — Обернул тело в доски, поместил в них кристаллы, а дальше… — он кивнул сыну. — Бенжи, покажи свои доработки.

Бенжи шагнул к верстаку, теперь он двигался уверенно, без прежней скованности. Развернул второй слой чертежей.

— Есть еще кое-что, — парень сунул руку внутрь футляра и позвал меня заглянуть