Фантастика 2026-47 - Алексей Анатольевич Евтушенко

— Нет. Не выдохну, — отрезал Владимир, взгляд его был застывшим.

— Почему? — спросила Кира, и голос стал совсем тихим.

— Потому что теперь дорога только вперёд. И назад — никак, — в его голосе не было ни надежды, ни страха, только усталость.

Она молчала, слушая, как скрипят доски под ногами, как брызги стучат по борту.

— Я знаю, — произнесла она через паузу, и в этих двух словах будто звенела вся горечь последних дней.

Сзади вдруг раздался рык — варяг ругался, хватаясь за весло:

— Греби ровнее! Ты лодку косишь, дурень!

В ответ раздался злой голос, доски вздрогнули, вся ладья дернулась, по борту хлестнула широкая дуга воды — черная, с пеной по краям.

Кира вздрогнула, закрыла глаза.

— Чёрт… прости, — прошептала она, выдохнула сквозь зубы. — Я… не привыкла.

— Качка? — Владимир наклонил голову, изучая её.

— Или к тому, что нас тысяча бородатых везут к войне?

— Ко всему, — сказала она честно, не прячась. — К тому, что всё изменилось… за три дня.

Он посмотрел на неё пристально, не мигая, будто пытался рассмотреть, что у неё внутри.

— Кира… если хочешь — иди в середину, — сказал он, не меняя интонации. — Там тише, меньше качает.

— Нет, — отозвалась она сразу, не колеблясь. — Я хочу быть здесь.

— Зачем? — он повернулся к ней чуть боком, изучая внимательно.

— Чтобы видеть, куда ты смотришь, — голос был твёрдый, едва заметно дрожал.

Владимир коротко хмыкнул, не то усмехнулся, не то пожал плечами.

— Тогда смотри, — бросил он в серый воздух. — Там юг. Там Ярополк. Там Олег… был. Там кровь.

— Там власть, — тихо добавила она, — ты ведь это тоже видишь?

Он не отрывал взгляда от воды, от зыбкой, размытой линии горизонта.

— Я вижу, что выбора больше нет.

— Власть — это тоже выбор, — она сжала пальцы в кулак, голос звучал глухо.

— Нет, — мотнул он головой резко. — Не теперь.

Она подошла ближе, почти прижалась плечом к его руке, почувствовала, как сквозь ткань пробирает чужое тепло.

— Владимир… скажи честно. Ты хочешь мстить?

Он не ответил сразу. Ветер налетал сзади, хватал слова, будто хотел унести их прочь, в реку.

— Я хочу жить, — сказал он наконец, очень просто. — А чтобы жить — нужно идти вперёд. И… да. Да, хочу. За Олега. За себя. За нас.

— За нас? — она сжала его рукав, всматриваясь в лицо, ища там хоть намёк на уверенность. — Ты уверен, что мы… что мы выдержим это?

— Нет, — честно выдохнул он, усталость зазвенела в голосе. — Ни в чём не уверен. Но… — он тяжело вздохнул, голос чуть дрогнул. — Но я знаю, что назад дороги нет. И если я остановлюсь — нас догонят, Кира. И убьют. Или хуже.

Она закрыла глаза, опустила голову. Мысль словно застряла внутри, не давая дышать: «Хуже…».

Владимир повернулся к ней полностью, упёрся обеими ладонями в борт ладьи, наклонился так, чтобы оказаться на уровне Братислава.

— Он спит? — спросил Владимир, наклоняясь ближе, всматриваясь в лицо сына.

— Почти, — прошептала Кира, медленно покачивая Братислава. — Качка его убаюкала.

— Хорошо, — сказал он, голос стал мягче.

Варяг со шрамом, сидящий ближе к носу, обернулся, прищурился.

— Эй, князь! Если твоему мальцу надо — скажи. В трюме тепло, постелим ему там.

Кира резко подняла голову, рука тут же легла на спину Братислава.

— Нет, — коротко бросила она, взгляд острый, не терпящий возражений. — Он остаётся со мной.

Варяг поднял брови, хмыкнул, будто не ожидал такой прыти.

— Как хочешь, — сказал он, — только трюм теплее.

Владимир посмотрел на Киру, сдвинул брови.

— Может, правда… — начал он, но она перебила, не дав договорить.

— Нет, — твёрдо сказала она, пальцы вцепились в плащ. — Он здесь. Со мной. Я не… я не отпущу его никуда.

— Ладно, — поднял Владимир ладони, уступая, голос стал тише. — Как скажешь.

Кира выдохнула, воздух вышел резко, почти со стоном.

— Владимир, а если мы не доберёмся?

Он снова посмотрел на юг, к линии, где туман смешивался с горизонтом. Плечи его напряглись, пальцы побелели, крепко вцепились в край борта.

— Тогда… — Владимир говорил медленно, с каждой паузой будто взвешивал, что оставить внутри, а что — выпустить наружу. — Тогда это уже не важно. Потому что мы сделали всё, что могли.

Кира уставилась на него, губы побелели.

— Ты правда так думаешь?

— Нет, — он чуть усмехнулся, в уголках глаз собрались морщины. — Но так проще идти вперёд.

Ветер рванул сильнее, лодка качнулась так, что вода хлестнула по борту серебристой дугой, холод забрался под одежду.

Кира сжалась, спрятала подбородок за край плаща.

— Я… я не знаю, куда мы плывём, — выдохнула она. — Я не знаю, что будет. Я не знаю, кто нас ждёт. Я… ничего не знаю.

— Зато я знаю, — сказал Владимир просто, без лишних слов. — Дальше будет кровь. Много крови. И нам придётся пройти через это.

Она подняла взгляд, глаза блестели от ветра и усталости.

— Вместе?

Владимир смотрел на неё долго, потом на сына, потом снова туда, где вода встречалась с серым небом.

— Да. Вместе.

Ладья повернула нос к югу, весла забили ровно, тяжело — шум вёсел слился с дыханием людей. Берег медленно исчезал, растворяясь в тумане — сначала деревья, потом пятна земли, потом совсем ничего.

Владимир больше не оборачивался, взгляд врос в горизонт, в новую дорогу.

Кира смотрела назад до самого конца, пока на сером горизонте не осталось даже тени.

Когда Новгород исчез совсем, она шепнула — устало, как выдох:

— Всё. Нет больше Новгорода.

Владимир кивнул, морщины на лбу углубились.

— Да. Теперь — юг.

Сзади гребцы закричали, как по команде, голосами глухими, чужими. Ладья рванулась вперёд, словно и правда река толкала её сама, не спрашивая никого.

Кира почувствовала: это не просто уход. Это конец. И начало — тоже. Всё впереди будет резким, тяжёлым, кровавым.

Но ладья шла вперёд. Возвращения уже