Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

Можно было бы посчитать последнее предложение наглостью или даже хамством, если бы не тон и взгляд графа. Он говорил и вёл себя подчёркнуто уважительно, отнюдь не пытаясь меня задеть или подначить.

— Даже за случившуюся атаку на ваш дом прошлой ночью?

— Истинно так. Это был адекватный и в то же время гуманный ответ за глупость моих людей. Я, как аристократ и глава рода, вас понимаю и не смею держать зла. Вы были в своём праве. И я также отлично понимаю, что с учётом ваших сил и возможностей, для меня большое счастье, что мой дом остался цел, а не стёрт в труху.

Ты посмотри какой изворотливый гад⁈ Одновременно принимает вину и отстраняется от действий своих людей… Притом ни рыпается, ни качает права, ни жалуется на побои, и даже не пытается чем-то угрожать. Хотя чем он мне может угрожать даже в теории? Разве что своим сюзереном… и то глупо.

От неожиданности такого скромного поведения я на несколько секунд переглянулся с дядей, который, к слову, на это никаких эмоций не выдал. И правильно — невозмутимость перед врагами наше всё. Но тем не менее, не отметить, как быстро Шевцов взял себя в руки, и как умело стал себя вести в беседе со мной, было просто нельзя. Человек сейчас как минимум зарабатывал на жизнь своей семье. Хотя я, конечно же, никаких намерений по геноциду его рода не имел, но Николай-то этого не знал.

— Меня, конечно, твои слова, граф, об отсутствии претензий к нам, здорово улыбнули, но проблема в другом. Претензии есть у меня, — выдерживая маску невозмутимости, начал говорить я. — Несмотря на твои речи, ты прибыл этим вечером к моему особняку и атаковал. Это прямое нападение.

— Каюсь, княже, — с серьёзным взглядом ответил Николай. — Было совершено нападения на мой дом и было понятно откуда. Но, к сожалению, мы не ведали о том, что за этим стоит человек из такого высокого рода как ваш, Ваша Светлость. Знай я об этом, мы бы никогда не посмели атаковать это место или вас лично. Вместо чего попытались бы решить вопрос исключительно мирным путём. Пользуясь случаем, приношу вам и вашему дому свои извинения.

— Мирным путём, говоришь, — пропуская лесть и всю остальную шелуху, зацепился я за нужное мне. — Это как, например? Только не смей изворачиваться!

— Мы бы приехали и принесли бы свои самые искренние извинения. После чего я бы связался со своим сюзереном — люди вашего положения быстрее находят общий язык друг с другом. Да и, будем честны, я вам не ровня, чтобы надеяться суметь решить конфликт самостоятельно.

Ох и вёрткий же чёрт, а! Плут, самый настоящий плут! Я злился и одновременно восхищался его талантом изворачиваться от любых неудобных вопросов. Кого-то он мне напоминает…

Что же ты тогда скажешь на это?

— Думаешь всё было бы именно так? А может ты бы сначала подписал со мной настоящий договор о купле-продаже этого особняка, а затем оформил всё это в городском реестре? — изогнув бровь, уставился я на сидевшего напротив человека.

Наступила тишина. На этот раз граф отнюдь не торопился отвечать. Вопрос в воздухе повис вполне конкретный, и собеседник понимал, что я не потерплю неоднозначного ответа. Не желая менять тему, я тоже не спешил нарушать тишину, наслаждаясь гаммой эмоций на лице графа, оказавшегося в положении цугцванга. Оформит на меня — как минимум потеряет целое состояние, чего бы ему точно не хотелось. Впрочем, это мелочи. Особенно когда на кону жизнь. Куда больше он, судя по виду, переживал за реакцию князя Жилина.

В этот момент я всё же решил немного помочь ему с выходом к правильному решению.

— Судя по всему, ты беспокоишься о том, как на это всё отреагирует Жилин? Видать, его доля в этом имуществе весьма немалая, — усмехнулся я своей догадке, хотя как по мне, даже для графа заниматься подобной деятельностью, пусть и приносящей существенный доход, это очень низко. Что уж говорить о целом князе. — Но в курсе ли ты, что он уже тебя списал?

— Не понимаю о чём вы, Ваша Светлость.

— Всё просто, Николай, — улыбнувшись графу, начал пояснять я. — Жилин уже обратился в адвокатскую контору с исковым заявлением. Зная, на кого вы напоролись, он понял, что силовым путём здесь ничего решить не удастся. Но у него и его друзей появляется отличная возможность со мной посудиться. И ставки там намного превосходят стоимость этого дома. Только вот есть одна загвоздка.

— Загвоздка? — ещё пуще нахмурился собеседник.

— Именно. И имя этой загвоздки — Николай Георгиевич Шевцов. Граф, прикрывавший банду мошенников и хорошо кормившийся с их деятельности — гнилое и явно порочащее имя аристократа дело. А также тех, кто за ним стоит. И в суде по этому делу ты не сможешь врать и, вероятно, хоть и косвенно, но будешь свидетельствовать против своего же сюзерена. Ну или пусть даже станешь молчать, — вслух размышлял я. — Это тоже будет восприниматься не в их пользу. В общем, всё это плохой вариант. А вот в случае, если ты возьмёшь и самоубьёшься об меня, как этим вечером едва и не сделал, кстати, уверен, будучи неслабо подначиваемым своим князем — решается не только эта проблема, — тут я прикусил язык, но затем всё же продолжил. — Ты им своей смертью в довесок ещё и даёшь дополнительные козыри против меня в суде.

Граф надолго замолчал, опустив голову и буравя пол под своими ногами.

— Получается, вам моя смерть невыгодна, — наконец озвучил Шевцов, поднимая на меня взгляд.

— Верно, — кивнул я. — Но ты там сильно по этому поводу не обнадёживайся. Это только если ты будешь паинькой и послушным мальчиком. Впрочем, ты не на том сейчас делаешь акцент. А теперь отвечай на заданный ранее вопрос.

Граф выдержал мой твёрдый взгляд, но лицо его при этом выражало крайнюю степень отчаяния.

— Хорошо, я готов переписать имущество и оформить документы как положено.

— Вот и отлично. На этом сегодня закончим, — поднимаясь с места, ответил я. — Пока поживёшь здесь. Это ведь сейчас ещё твой дом, как я понимаю.

Мужчина