Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

*

Новенькая горничная, завидев жениха будущей царицы с цветком в руках, отчего-то вдруг завизжала –  да и прочь кинулась.

Колдун только плечами пожал. Не обижаться же на чужую необразованность!

Стражники у двери в Наинину светелку только глаза скосили в недоумении –  чего это она? В руке у Ратмира был крохотный глиняный горшочек с дивным цветочком. Листья казались выточенными из полупрозрачного камня. А на коротком стебельке покачивалась головка цветка со сложенными нежнейшими бледно-розовыми лепестками, и они будто источали матово-молочный свет. У основания бутон был окружен венчиком из коротких бледно-зеленых завитков.

И отчего вдруг с горничной истерика случилась –  вовсе непонятно! Клацнуло, правда, что-то, когда она на миг потянулась цветочек рассмотреть…

Впрочем, стражники выучены были, как положено, а потому вопросов не задавали. Доложили государыне о визите жениха –  да и впустили его.

– Это мне? –  Наина задохнулась от восторга и склонилась к дивному цветку, молча протянутому женихом.

И в этот момент дивный цветок резко раскрыл лепестки, каждый из которых оказался изнутри усеян бритвенно-острыми клыками, и клацнул ими, будто пытаясь откусить государыне нос.

– Прелесть какая! –  восхищенно выдохнула Наина и осторожно погладила листик пальцем. Цветок довольно заурчал. –  Это же… Drosera Carnivora Veneficus! Невероятно! Редкость какая… потрясающе!

Она подняла сияющие глаза на жениха, и тот расплылся в довольной улыбке. Хорошо говорить с любимой на одном языке!

*

…Первым всхрапнул и длинно, с присвистом, выдохнул Светик. Следом хриплую руладу завел Савелий. Ровно медведь в берлоге, заворчал Михайла. Совсем негромко и почти музыкально присоединился Акмаль.

Последним вступил в хор недавно принятый ученик Илюша –  до того огромный, что проходя в дверях, задевал плечами косяки, а голову пригибать приходилось, чтоб не стукнуться о притолоку. Вдохнул Илюша глубоко, сладко –  да и выдохнул. Точно дикий зверь зарычал. Да так басисто и громоподобно, что, казалось, стены вздрагивали, а земля ходуном ходила под избой, и чудом не осыпались ее бревна.

Спали воины сном крепким, богатырским. И храпели –  тоже по-богатырски.

Один только ученик Елисей без сна маялся, с боку на бок ворочался. То под подушку голову сунет, то пальцами уши заткнет.

– Иииии! –  тоненько заскулил наконец королевич, не в силах этого больше терпеть.

И тотчас скрипнуло на соседнем ложе –  да и стих громоподобный храп. Покрутив головой, Илюша безошибочно остановил укоризненный взгляд на источнике звука.

– Совесть иметь надобно, –  наставительно произнес он. –  Добрым людям по ночам спать мешаешь!

И тотчас уронил обратно голову –  и снова захрапел.

В отчаянии Елисей вскочил со своего места, сбежал вниз по лестнице, прихватив свою котомку.

Запалил свечу, отыскал в котомке бумагу, перо и чернильницу.

“Дорогой батюшка! –  вывел королевич при дрожащем свете свечи витиеватым почерком. –  Забери меня отсюда, неба ради, в свою башню, взаперти сидеть да о грехах своих думать. Сил нет моих больше терпеть эти издевательства…”

Тут королевич задумался, припоминая все ужасы пребывания на лесной заставе, и даже всхлипнул, сам себя жалеючи. Пришлось снова лезть в котомку –  за носовым платком. Правда, пальцы нащупали вместо тонкой батистовой ткани отчего-то грубую шерсть. С недоумением Елисей извлек найденное и несколько мгновений разглядывал вязаный шерстяной носок. И снова всхлипнул –  на сей раз от умиления.

А потом взял да и скомкал недописанное письмо. Как же красе-Прасковье на глаза-то показаться потом, коли струсит да сбежит бесславно? Нет уж! Еще услышит она о славном богатыре Елисее!

*

Осень выдалась промозглая, ветреная. Дожди зарядили еще три дня назад, и все тропки в лесу превратились в вязкие топи. И хоть бы птица какая с заданием прилетела!

Явились они поздно вечером –  богатыри уж и ко сну собирались, когда без стука вдруг распахнулась дверь в сени, протопали по ним две пары ног –  и в переднюю ввалились двое. Продрогшие до зубовного стука и до того чумазые с головы до ног, что и лиц-то не с первого взгляда различишь. Разве что алые плащи богатырские кое-как под слоем грязи все еще угадываются.

– О! Явились наконец, –  Савелий только кивнул приветливо. –  А разуваться кто будет? Грязь сами за собой убирать станете!

Михайла тоже кивнул вошедшим, подошел и пожал руки обоим поочередно. А вот обниматься поостерегся –  больно уж грязны.

Один из вошедших небрежно пожал плечами и заговорил вдруг голосом царевны Алевтины Игнатьевны:

– А ученики на кой? –  затем царевна осмотрелась ищущим взглядом и с надеждой спросила, –  а кушать у вас есть что? Мы такие голодные!

– Мы тут поохотились как раз! –  добавил ее спутник и продемонстрировал зажатую в руке птицу. Птица была жива и пыталась клекотать, но когда тебя держат за шею, не особенно-то потрепыхаешься!

– Это ж курица! –  изумился Савелий. А присмотревшись, озадаченно добавил, –  и домашняя, кажется…

– Ну… –  царевна ковырнула сапогом деревянный пол. –  Мы не здесь поохотились…

– Алмаз где?! –  Акмаль подступил к вновь прибывшим с самым решительным видом.

– Ну так… –  Анжей отвел глаза. –  У нас деньги кончились… коней продать пришлось…

– Убью, –  тихо, но очень выразительно прошипел хозяин скакуна.

– Эй-эй… да шучу я! Шучу! В конюшне твой Алмаз стоит!

Ни слова больше не говоря, счастливый Акмаль кинулся к выходу.

Михайла тяжко вздохнул.

– Идите уж… переодевайтесь.

А Савелий покачал головой.

– Сруб вам теперь отдельный ладить…

Лица обоих вновь прибывших разом вытянулись.

– А вы разве еще не..? –  жалобно спросила царевна.

– А на кой мы тогда столько кружили… –  подхватил Анжей, –  то есть были в свадебном путешествии!

Переглянувшись и дружно вздохнув, оба направились к лестнице, оставляя за собой грязные следы. Впрочем, тут же дружно опомнились, вернулись в сени и  разулись. Затем, осмотревшись, Анжей попытался вручить курицу Елисею, но тот отшатнулся в ужасе. Так что птица досталась другому новичку –  Илюше.

– Береги наш ужин, ученик! –  сурово велел Анжей и рука об руку с супругою направился наверх –  переодеваться.

Следы за ними оставались теперь мокрые.

– А ведь какие царь с царицей могли бы быть! –  поцокал им вслед Савелий.

*

– Ну я ведь видела! Вы едва не поцеловались тогда! Сама видела –  в зеркале!

Все было ладно между государыней правительницей и ее женихом. Вот только нет-нет да накатывала вдруг на Наину ревность. Все казалось ей, что

у Ратмира с сестрицей ее едва-едва любовь не случилась.

Колдун только глаза закатывал на это, отчаянно надеясь, что после свадьбы и это пройдет.

Свадьбу все откладывали. Сначала никак не могли отыскать сестру будущей царицы. Без нее-то никак царскую свадьбу нельзя играть! Потом пришлось съездить в Город-у-Моря –