Опоздавшие к лету - Андрей Геннадьевич Лазарчук

– Вы хотите сказать?..

– Совершенно верно. Слух о смерти госпожи Лии Хамди был распущен по моему поручению. Она жива и пребывает в добром здравии, хотя и вынуждена носить пока другое имя. Хотите встретиться с ней?

– Это… возможно? – Лот сглотнул.

– Возможно.

За портьерой раздались шаги, и Лот стремительно обернулся, но это был приведший его сюда, по имени Амо, кажется, – с подносом в руках. На подносе были ваза с виноградом, высокая бутылка и три бокала. Амо поставил поднос на низкий столик и стал заниматься сервировкой. Лот разочарованно отвернулся.

– Господин Бенефициус, – спросил майор, – а почему вы в таком солидном возрасте решили стать студентом?

– В армии я был санитаром, – сказал Лот. – После армии поступать в университет не решился, пошел в училище – на субалтерна. Два года потом отработал на «скорой», там меня и уговорили – добирать образование.

– В армии – в каких войсках служили?

– В пехоте.

– Это были годы?..

– Восемьдесят первый – восемьдесят второй.

– Номер части помните?

– Четырнадцатая отдельная мотопехотная бригада, шестой батальон, первая рота. Командир роты капитан Счастный.

Майор нагнулся вперед и, глядя Лоту в глаза, тихо спросил:

– Капери?

– Капери, – сказал Лот. – Вернее: деревня Розум, у федерального шоссе номер четыре. А весь участок бригады…

– Не надо, мы знаем, – перебил Меестерс. – Неужели вы так все помните?

– Так? – переспросил Лот. – Так может помнить кто угодно. Вы не представляете себе, как я помню… Вы там были?

– Да, – сказал Меестерс. – Только с другой стороны. Внутри кольца.

Лот обнаружил у себя в руке бокал с вином и отхлебнул глоток. Вино было слишком сладким.

– Тогда вы все это знаете…

Меестерс задумчиво покивал:

– Да, если не все, то многое… Господин Бенефициус, я хочу спросить вас еще вот о чем: теперь, двадцать с лишним лет спустя вы, человек со специальным образованием, с опытом работы… как вы интерпретируете те события?

– Я не хочу… – Лот сглотнул, – говорить об этом…

– Если вы опасаетесь за свою безопасность, то зря, – сказал Меестерс.

– Ничто вам не угрожает… кроме того, что угрожает всем нам…

– При чем тут это? – начал Лот и вдруг увидел глаза майора. Глаза были белые. На белом лице.

– Не хочет говорить, – прошептал майор. – Никто не хочет говорить. Остаться чистеньким. Не опоганиться. И ничего не нужно больше. Все такие. Себя поберечь. Только себя…

– Спокойно, Дитрих, – сказал Меестерс. – Человек имеет право.

– А я – человек? Я – имею?

– Я тебе говорю – успокойся. Нервы еще понадобятся.

– Извините, – буркнул майор. – Вы тоже извините, – повернулся он к Лоту. – Устал.

– Я не могу сразу, – сказал Лот. – Поймите: я всю жизнь запрещал себе…

– Ладно, поговорим о приятном, – сказал Меестерс. – Или, может быть, вы хотите спросить о чем-нибудь нас?

– Вопрос у меня, собственно, один: кто вы такие и почему меня держите под замком?

– Это называется о приятном, – сказал Меестерс. – Ну, во-первых, с этой минуты вас под замком уже не держат: можете встать и идти.

– Вот так прямо?..

– Да, конечно. Амо выпустит вас. Когда вы доберетесь до обитаемых районов – уже ваша проблема. Впрочем, это не так трудно.

– Понятно. Может быть, скажете мне, где мы находимся?

– В Старом порту. Гостиница «Золотая наяда». Теперь вы знаете практически все… но ответьте: нет ли у вас желания пережить все то, что было двадцать лет назад, но в большем масштабе?

– В Капери и окрестностях было восемьдесят тысяч человек, – сказал майор. – Здесь в зоне возможного карантина – миллионов десять.

– Так… – Лот закрыл глаза. – Это точно?

– Что?

– Насчет… повторения?

– По крайней мере, существуют очень серьезные опасения, – сказал Меестерс.

– Мой доклад от мая этого года вы читали?

– Нет. Какой доклад?

– Я подал доклад в Министерство природы…

– Не читали. О чем был доклад?

– О том, что численность мутирующих форм в регионе нарастает по экспоненте… – Лот приподнялся. – Дома у меня есть запись.

– Каков мутагенный фактор, по вашему мнению? – Меестерс подался вперед, глаза его сверкнули.

– Может быть, это прозвучит дико… Мне кажется, это вирусный перенос чужеродных генов. Насколько я знаю, такой механизм применяется при генно-инженерных операциях; здесь мы имеем природный аналог.

– Вот! А теперь – пожалуйста – попробуйте вспомнить, как это пришло вам в голову?

– Ну, это было давно… Я как раз заинтересовался работами по генному инженерингу, шла речь о выведении насекомых, которые уничтожали бы промышленные отходы… но из этого, кажется, ничего не получилось. И задумался: а не работает ли такой механизм в природе? Стал искать…

– И нашли.

– Да. Похоже, что нашел.

– То есть не было этакого гениального озарения?

Лот покачал головой.

– Скажите, если не секрет, – тихим голосом начал майор, – зачем вы пытались украсть из больницы ту девушку?

– Не секрет, – стараясь говорить небрежно, ответил Лот. – Хотел проверить еще одну идею.

– Какую?

– О природе фобического шока.

– Если можно – подробнее.

– Тоже – из безумных… Перенос генов – это, как понимаете, побочное действие вируса, оно проявляется только в потомстве. Я подумал, что одним из проявлений прямого действия может оказаться этот самый фобический шок…

– Вам понадобился свеженький экземпляр…

– Да.

– …и вы, презрев должностные инструкции…

– Совершенно верно.

– Хватит, Дитрих, – сказал Меестерс. – На сегодня достаточно. А вас, доктор, – он улыбнулся, – я прошу пройти в лабораторию. Там мы поговорим еще – более предметно. Возражений у вас нет?

– Вы вообще-то так и не сказали мне, с кем я имею дело.

– Формально – с ведомством научной разведки при Министерстве обороны. Фактически – лично со мной, – Меестерс изобразил поклон. – Я гарантирую вам полную научную независимость. Оклад – какой назовете. А главное… – он помолчал. – Я подозреваю, что нет ничего важнее того, чем мы занимаемся сейчас.

– Извините, профессор, – сказал Лот. – Я боюсь, что моя квалификация…

– Помимо всего прочего, – сказал Меестерс, – помимо квалификации, образования, таланта, черт возьми… есть что-то еще. После Капери я перестал пить и курить. И Дитрих – так и не начал. Ему там было двенадцать лет. В общем…

– Я, кажется, понимаю, – сказал Лот.

– Тогда пойдемте. Это в другом здании…

Ника, или Аннабель

Господи, только бы он жил! Только бы жил! Что еще надо сделать? Я сделаю все. Я смогу. Только бы жил! Хоть бы был день. Днем не так страшно. Днем почему-то проще. Как я устала. Силы берутся откуда-то, но это не мои силы. Моих не осталось. Я устала. Берт его держит. Просто держит руками, чтобы он не ушел. Сердце останавливалось дважды. Рана страшная – пройдет кулак, – и все разорвано внутри. Берт держит. Генерал жив. Мой генерал. Сейчас, сейчас. Как