Опоздавшие к лету - Андрей Геннадьевич Лазарчук

– …только решительные преобразования в самой структуре Ордена! – от этих слов Джаллава Гэбрил вздрогнул, хотя и знал точно, что они прозвучат.

– Поэтому властью, данной мне, объявляю упраздненными все существующие ныне отделы, а их сотрудников – уволенными с месячным выходным пособием. Поручаю магнусу Зоунну сформировать команду «пси-лавверов», в которую он имеет право кооптировать любого сайра вне зависимости от прежнего звания и должности. Общая численность команды Зоунна – семьсот человек. Поручаю магнусу Ауэббу сформировать команду инструментальной дистант-разведки. Условия кооптирования те же. Численность команды – на усмотрение магнуса Ауэбба. Список представить сегодня. Бюджет и необходимое инженерное дооснащение – завтра утром. Интенданту Македу – сформировать группу инженерно-технического обеспечения. Составить список специалистов, не входящих в Орден, привлечение которых желательно. Срок исполнения – два дня. Бюджет неограничен. Доктор Штром, на вас – все медицинское обеспечение. Срок тот же. Моим заместителем по кадрам назначаю штаб-магнуса Манхолта, заместителем по оперативной части – медиуса Алексозо. Начальником штаба прошу быть штаб-магнуса Бари. Все, господа. Большой Круг распускается до окончательной победы, малые Круги будут проводиться по моему представлению. Всем спасибо. Прошу расходиться.

«Когда все утихнет, подойдете ко мне», – накануне сказал магнус Зоунн. Гэбрил, встав, озирался. Да, непохоже, что утихнет скоро. Голова квинтала – теперь, понятно, уже командира – Зоунна то показывалась над морем голов, то скрывалась. Можно пойти покурить и попить пива…

В кантине было шумно и нервно. Гэбрил, стараясь не прислушиваться к разговорам, взял две кружки у пивника – это было много дороже, чем в автомате, но без толпы, – подал серебряную бумажку, вместе со сдачей получил знак сочувствия и сожаления и возразил знаком «у меня все прекрасно». Пивник, не поверив, поднял брови, и тогда Гэбрил сказал словами: «Я уже устроился». – «Поздравляю, господин Ксимен, – сказал пивник. – В прежней должности?» Гэбрил кивнул, взял пиво и отошел к незанятому еще концу стола – у самого подоконника.

На самом деле это было не окно – кантина, как и большинство помещений Базы, находилась под землей, – а голо, снятое неизвестно где и неизвестно когда: пологий, уходящий вниз склон, роща в виде клина, лежащая между холмами, а справа, чуть видные за выпуклостью склона, укутанные пышными плодовыми лозами – темно-красные высокие крыши. Гэбрил не знал, да и не интересовался, истинный это пейзаж или синтезированный, а если истинный – то записан или транслируется. Могло быть все что угодно, и ничего от этого не менялось и не зависело. Даже приметы сайров не были связаны с пейзажем в окне кантины – хотя по части примет сайры были недосягаемы. Вот сегодня, скажем, за окном шел дождь…

– Привет, Гэб, – сказали рядом, и Гэбрил оглянулся: это был дистантник Айз Топ-Ворош, в общем полузнакомый щуплый узкоплечий парень в перекошенных старообразных очках и с ранней сединой в длинных, до плеч, прямых волосах. – Что, уже обмываешь удачу?

– Привет, – откликнулся Гэбрил. – О какой удаче ты говоришь, птица? – Птицами звали дистантников – по эмблеме на рукаве. Пси-лавверов в трепе называли «скачками».

– То есть как? – удивился Айз. – Ты что, еще не знаешь? Тебя же назначили квинталом. Это скачок, это я понимаю!

– Боже правый… – Гэбрил почувствовал, как его брови задираются вверх.

– С тебя кружка – за радостную весть, – сказал Айз.

– Бери, птица, теперь мне из нее не пить, – Гэбрил придвинул к нему одну из своих. – А у тебя-то как дела?

– Начинаю просаживать выходное пособие.

– Вот как… Извини. А почему?

– Я, видишь ли, арборей. Теперь это не в почете.

– И из-за этого?..

– Как же иначе?

– Н-не знаю… Я думал… ну… это разные взгляды, не более…

– Я до некоторых пор тоже так думал. Знаешь что, Гэб… тебя ведь пошли искать, ты там нужен… давай вечером обо всем этом потолкуем? Часов в десять? У меня накопилось кое-что… будет жаль, если пропадет. Заходи. Зайдешь?

– Хорошо, птица, жди. Но если опоздаю, не теряй. Все равно приду.

Гэбрил осушил начатую кружку, сунул ее под крышку стола на ленту транспортера, кивнул Айзу и пошел к выходу из кантины, проталкиваясь сквозь густеющую массу ставших внезапно безработными сайров. На лифтовой площадке остановился, стараясь угадать, какой лифт придет первым. Кажется, этот… Клавиша вызова светилась красным, Гэбрил, думая о чем-то, смотрел на нее – и вдруг почувствовал, что не может отвести взгляд. Сделав над собой усилие, он рванулся, но свет не отпускал, держал вязко и цепко, потом потянул к себе, к себе… Краем глаза Гэбрил увидел, что открывается дверь прибывшего лифта, кто-то выходит, он шагнул в дверь – и стал падать в бездонную шахту, полную багровым клубящимся светом, лицо опалило встречным жаром, а потом вдруг оказалось, что он лежит на чем-то мягком, вокруг полумрак и движение теней, и кто-то сказал: «Эй, как ты себя?..» – «Парни, – сказал Вито, – до чего же мне паршиво». – «Ну еще бы», – отозвался кто-то – Томаш? «Томаш, это ты?» – «Я, конечно, кто же еще…» – «Ребята, дайте глотнуть чего-нибудь, Стас, ты там ближе всех, достань, где это мы?» – «Едем, едем, на чистое место едем, остались чистые места, пей вот, коньяк». – «Да я воды просил, ну, да ладно, сойдет и коньяк…» – «Ноэль, ты зафиксировал режим?» – «Обижаешь, начальник». – «Работа такая сволочная – обижать, знаешь, старик, сколько мы с тобой мудохались? Трое суток!» – «Трое?» – «Трое, трое, ты хоть помнишь что-нибудь?» Вито сосредоточился. «Помню. Да, помню. Слушайте, я же все помню! Я все помню!!!»

Микк

– Пожалуйста, – санитар выложил на стол бумажник, жетон детектива, удостоверение личности, зеркальце, расческу, ключи и горсть мелочи. – Пятнадцать динаров мы удержали за чистку и ремонт одежды. Остальное все здесь. Чувствуете вы себя хорошо? Вызвать такси, или вы желаете воспользоваться больничной развозной машиной?

– Я позвоню другу, – сказал Микк.

– Телефон на стене, – сказал санитар. – Бесплатный.

– Спасибо…

В голове у Микка шумело, как в раковине, приложенной к уху… смешно, в ухе есть улитка, в ней тоже шумит море, то есть раковина приложена к уху изнутри, а снаружи тоже есть раковина, ее так и называют: ушная раковина, следовательно, мы должны слышать шум моря постоянно, а мы почему-то не слышим… и ноги слушаются плоховато. А номер, номер, номер… ага. Кипрос снял трубку после второго гудка.

– Привет, Кип, это я, Микк.

– Ты? – безмерное удивление в голосе.

– Да, я. Я в больнице, Кип, в этом, как его…

– В вытрезвителе?

– Нет, хуже. По кодонам… забыл.

– В гипнологии?

– Да. Так ты меня заберешь?