"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов

Яркое пламя моего факела освещало серую мглу. Наш катамаран медленно поплыл прочь от Титаника. Пианино превратило шлюпки в перегруженную баржу. Вода то и дело заплескивалась внутрь. Через сто метров я почувствовал, как борта стали зачерпывать все больше, а грести стало все труднее.

— Мужики! Кажется, мы тонем! — и я не то, чтобы шутил.

Глава 4

Пианино было слишком тяжелым, и тянуло нас под воду.

Матросы засуетились, активно махая веслами, но явно не успевали.

— Мирель, без тебя никак!

Русалка кивнула и прыгнула за борт. В тот же момент вода под лодками забурлила, Мирель взбивала хвостом толщу, выталкивая тонущий инструмент.

Матросы подогнали свою шлюпку перед нами, один вытаращил глаза и вскрикнул:

— Смотрите, русалка! Живая!

На что получил мгновенный ответ:

— Работой, дурак! — старший толкнул его в плечо — Она-то старается, а ты как ребенок в цирке!

Пристыженный матрос схватился за канаты, но все еще украдкой поглядывал на Мирель.

Они подцепили ложки под носы, вставили весла как клинья, и погребли к берегу.

Я вычерпывал воду, но в какой-то момент понял, что буду полезней рядом с Мирель. Спрыгнул за борт, сунув в рот белый кристалл, который нашел накануне.

Привычка носить хотя по одному кристаллу каждого рода с собой появилась во время зимы и не раз выручала.

Глазами того матроса можно было играть в бильярд. Он бросил канаты и, что-то лепеча, тыкал пальцем теперь уже в мою сторону.

— Да заткнись ты уже! — осадили его коллеги, даже не посмотрел в нашу сторону — Сто лет в обед, а мозгов нет прибавилось.

Мне даже стало жалко парня, он ведь не врал. Но нам это было на руку. Добравшись до берега, я запрыгнул в лодку, вернув естественный вид, а Мирель выбралась на берег.

— Так, мужики, только на берег, дальше буду сам думать! — крикнул я морякам, привязывая шлюпки.

Перетаскивать полутонный инструмент с качающихся лодок — то еще приключение.

Мы обвязали пианино канатами и протянули их длинными макаронинами на берег. Перед лодками с грузом положили два круглых бревна, с целью сдвинуть настил вместе с пианино с лодок на бревна.

— Готовы? — крикнул я, и получив утвердительный ответ, махнул рукой — Поехали!

Один синхронный рывок и доски съехала на бревна передней частью.

— Отлично! — крикнул кто-то, но тут же замолк,

Шлюпка выскальзывала из-под задней части досок. Еще секунда, и инструмент с музыкальным драматичным звоном всех струн грохнулся в воду на четверть.

— Тяни, тяни, тяниии! — быстро закричал я — Не даем сползти с досок!

Канаты натянулись как толстые струны рояля

— Еще немного!

Инструмент заползал по доскам на бревна, скрипя и сливая воду. Еще несколько слаженных движений, настил вместе с пианино катился на деревянных роликах, а пара свободных парней успевала только перекладывать задние бревна вперед.

— Фуух! — старший вытер пот со лба — Ну, смотритель, чтобы в следующий раз нам Рэгтайм сыграл!

Все дружно рассмеялись. Я угостил парней вином, а Мирель принесла свой лимонный пирог.

— Оо, как я скучаю по лимонному пирогу — один из матросов чуть не разрыдался — Моя мама такой готовила. Эта чертова посудина отняла мою жизнь.

Он махнул на спящего гиганта на якоре, а команда поддержала его. Не смотря на величие, богатство и, в общем-то, беззаботную загробную жизнь, им это было не нужно. Они скучали по своим лачугам, портам, девушкам и мамам.

Корабль сотряс остров очередным сигналом, распугав чаек и переполошив Боцмана. Капитан намекнул своим, что они засиделись на берегу.

Мы попрощались, и лодки с матросами отплыли на судно. Титаник снимался с якоря. Загудели машины, над трубами поднялся густой дым. Где-то в котельной работал Дж. Доусон… Джозеф, конечно же.

Я смотрел с галереи, как отходит гигант.

— Даа. строили же люди, — сказал я Мирель, которая не сводила глаз с корабля. Но как бы далеко он не уплывал, все равно оставался огромным.

— А зачем такой большой? — спросила русалка

— Не знаю. Гонка за размерами почти во всем. Она доходила до своего пика, заканчивалась трагедией или бессмысленной тратой ресурсов, и откатывалась назад. — я застегнул рубашку от прохладного ветра — Так люди находят предел своим амбициям.

Внизу на острове мирно стояло пианино, а еще несколько мешком и ящиков, которые привезли матросы.

— Пойдем смотреть? — спросила Мирель, свесившись за перила

— Пойдем.

Мы спустились к вещам:

— Мука! — выкрикнула Мирель — Будут еще пироги. — последнюю фразу она произнесла так тихо и почти себе под нос, словно пироги частью одержимости.

В остальным мешках, которые распаковал, был уголь. Отличный запас. Антрацита накопилось уже мешков десять, и переживать за дефицит не приходилось.

— Оо! Вот это хорошо! — из первого ящика сразу махнуло свежестью — Стиральный порошок!

— А что это? — Мирель отряхивала руку, но все равно вся была в муке.

— Это чудесное изобретение. Теперь вещи будут пахнуть не водой, и не китовым жиром, а чистотой!

Русалка пожала плечами. Способность порошка требовали демонстрации, а не описания. Поэтому я тут же запланировал стирку на следующий день.

Следующий ящик был забит стеариновыми свечами. Корабельные, долгие и яркие, без запаха и копоти. На таком корабле, как Титаник, их тысячи. Так что, если придется экономить кристаллы, мне было чем освещать маяк.

— Мыло. мыло это хорошо, никогда не лишнее. — я копался в следующем ящике. — О как, швейный набор! Нитки, иголки, пуговицы.

Последний ящик открывала Мирель:

— Эти! Ты любишь эти черные горькие ракушки! — она забыла название, — Без сахара это ужасно не вкусно!

— Кофе что ли?

— Да! — теперь она радовалась тому, что получилось образно описать.

В месте с мешком кофе были консервы, мясные, а главное, овощные. Команда большого корабля порадовала большими запасами.

Мы занесли все внутрь, разложили по своими местам и пошли отдыхать.

Мирель спустилась в грот, а я остался в кухне. Размолол зерен в ступке, заварил в турке. Слегка прикрыл глаза, втягивая мягкий слегка шоколадный аромат, и сделал глоток.

— Даа… — вырвалось вместе с горячим дыханием — этот не такой кислый, другой сорт.

В сортах кофе я не разбирался, но разницу чувствовал. Хороший кофе, уютный.

Внезапно возникло чувство тревоги. Я резко обернулся… ничего. Огляделся. — Не