Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

древнего героя. Одет он был в белую рубашку с кружевами у ворота и на манжетах, в дорогой деловой костюм и алую феску с подвязанным белым тюрбаном. Большие густые брови, сверкающие, глубоко посаженные глаза и черные усы с кинжальными кончиками, завернутыми почти вертикально вверх, придавали этой уникальной личности не менее уникальный вид. Кивнув Араму, он схватил Брима за руку и усмехнулся.

— Как прекрасно снова встретиться с вами, капитан! — воскликнул он. — Так мало времени прошло, как я провожал вас на Гиммас-Хефдон, и так много случилось за это время! — Он повернулся к азурнийцу. — А вы, наверное, Арам Нахшонский. Император говорил мне о вашей храбрости.

— Император преувеличивает, — ответил Арам, приобретая еще более густой красный цвет, чем обычно.

— Арам тоже, — добавил Брим. — Только в другую сторону.

Бейяж подмигнул Араму.

— Продолжайте в том же духе, молодой человек, — сказал он. — И знайте, что вас ценят в любом уголке Империи.

Тут в каюту вошел Онрад и занял место за рулевым. Посол повернулся к Бриму.

— Как обычно, Онрад высоко отзывался и о ваших заслугах, — сказал он. Брим хмуро усмехнулся.

— Мы в этом деле увязли по уши, — ответил он. — В основном стараемся выжить.

— Звучит слишком знакомо, — заметил посол, занимая кресло с другой стороны пролета.

— Как там дома, господин посол? — спросил Брим, не осмеливаясь спросить прямо о Реддисме или ее беременности, которая должна была уже стать очень заметной.

— Не очень хорошо, — ответил посол. — Хотел бы я иметь возможность сказать что-нибудь другое, но… Эти трижды проклятые облачники появляются над Мажором пять-шесть раз в сутки, взрывая и сжигая, что хотят. Убежища полны людей, потерявших свои дома. И почему-то у этих гадов точность попаданий увеличилась десятикратно, хоть они стреляют почти на световой скорости. Иногда я думаю, что у них какая-то новая прицельная система.

Брим прикусил губу. Бедная Реддисма…

— А как держится Набоб Мустафа?

— Очень мило с вашей стороны, что вы спросили, капитан. Пока что Его Величество отлично выдерживает бурю. — Он хихикнул. — Чего там, этот старый повеса даже сделал ребенка Реддисме, своей главной наложнице. Вы ее помните?

— Э-э, да, — сказал Брим, чувствуя, что краснеет, несмотря на все свои попытки это скрыть. — Она тоже чувствует себя хорошо, можно надеяться?

— Насколько я могу заметить, — ответил Бейяж, грубо хохотнув. — Ее раздуло, как дом, и все равно она остается одной из самых красивых женщин, которых я в этой галактике видел. Во время налетов Мустафа прячет ее в самом глубоком убежище. Старик очень горд своим достижением. — Он рассмеялся. — Будто он один все это сделал.

У Брима пересохло в горле.

— Д-да, — выдавил он из себя, чувствуя, что еще сильнее краснеет. — Наверняка в этом деле ей пришлось ему помочь.

Он не успел договорить, как рулевой дал сирену, и шаттл быстро отправился в путь к станции раннего предупреждения 19 на орбитальной высоте около тысячи кленетов над планетой Авалон.

* * *

По сравнению со спутниками Портов Флота, где базировались целые эскадрильи звездолетов и их экипажи, станция БКАЕВ была не более чем пылинкой в космосе. Составленная из соединенных трубами в квадрат четырех шаров, конструкция маленького спутника казалась еще меньше по сравнению с огромной параболической антенной, образованной сетью Келдона и пронизанной сложным узором направленных КА'ППА-эмиттеров. Эти последние были разработаны в лабораториях Союзного Центра Излучения на научной планете Протей.

Эту орбитальную станцию Брим много раз видел по пути в патруль и обратно, но никогда не был так близко, чтобы рассмотреть детали.

— После абсолютно гладкого — Брим понимал, что рулевой у Онрада не имел права не быть первоклассным — подхода к шару непосредственно за параболической антенной пассажиры шаттла по длинной прозрачной трубе вошли в станцию. На заднем плане диск Протея был разделен почти пополам светом и тьмой, а с левого борта во всем своем блеске сияла Триада. В золотом сверкании были видны каждый из четырех шаров спутника, каждый со своем причальной трубой, которая могла принять два малых космических корабля. Были видны еще три пришвартованных шаттла, а второй причал на их собственной трубе занимал крохотный ССРТ (сверхсветовой разведчик-торпедоносец). Четыре фигуры вытянулись по стойке «смирно» на палубе кораблика-разведчика, состоящего почти только из кристалла двигателя, окруженного пятью 533-миллиираловыми торпедными аппаратами. Все это было закрыто кинжальной формы корпусом с почти прозрачным носом, гиперэкраны которого служили защитой для команды из четырех человек. Из крыльев по обе стороны носа выдавались два направленных вперед 225-миллиираловых разлагателя, завершающих комплект вооружения, сильно нарушающий пропорции маленького корабля. Онрад и Бейяж на секунду замедлили шаг, чтобы ответить на приветствие сквозь прозрачные стены, потом Онрад первым вошел внутрь, а за ним — начальник станции, близорукий и растрепанный коммандер по имени Исмей, которому явно было место не здесь, а в тишине лаборатории. Он шел так, будто это он приехал с инспекцией.

— Онрад есть Онрад, — шепнул Брим с улыбкой. — Идет так, будто сто раз здесь был.

— Императоры всегда знают, куда идут, — шепнул в ответ Арам. — Или ты не согласен? Брим закатил глаза к потолку трубы.

— И ныне, и присно я надеюсь, что они это знают, — сказал он, изображая благоговение.

— И я также, — хихикнул Арам.

Но он говорил всерьез.

Внутри в станции БКАЕВ было тесно — как и должно было быть, поскольку стены были бронированы, как у тяжелого крейсера. Брим с Арамом прошли камеру сканирования последними — и как раз вовремя, чтобы услышать, как оператор докладывает Онраду, что сорок рейдеров Лиги только что вывалились из гиперпространства с ночной стороны и приближаются. Глядя на дикие узоры данных, меняющиеся на главном дисплее, Брим видел, как движутся корабли, и мог себе представить, как невозмутимые диспетчеры в центрах управления поднимают им навстречу «Звездные Огни» и «Непокорные». Через несколько циклов стали появляться на краях дисплея силы имперских защитников, сходясь с приближающимися облачниками. Брим смотрел, с какой сосредоточенностью наблюдает Онрад за развитием битвы. Еще несколько тиков — и он затряс головой в восхищении, а глаза его наполнились слезами.

— Что-нибудь не так, Ваше Величество? — спросил Исмей.

Император с видимым усилием кивнул головой.

— Нет, Исмей. Все в порядке. Только помолчите минутку, прошу вас. Я в жизни никогда не был так тронут.

И дальше он смотрел в молчании, слушая шепчущую скороговорку операторов у дисплеев. И наконец, поглядев битву не меньше, как показалось всем, пяти циклов, он вздохнул и встряхнул головой.

— Никогда, — сказал он, — ни на одном поле смертельной битвы не было так много людей столь многим обязано столь немногим.

Эти слова каленой сталью вошли в мозг Брима.