Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Составить тебе компанию?

— Нет, одному мне будет лучше.

Риш с сомнением посмотрел на него.

— Иди, — устало протянул отец, — мне нужно остаться наедине с собой. Я серьёзно, Риш.

— Ну ладно, — неохотно выдавил тот. — Но, если что, я сегодня никуда не собираюсь. Можем напиться.

Иерхарид весело приподнял брови, и успокоенный сын скрылся в окне.

— Блудливый дух, — хайнес невесело усмехнулся.

Если бы им действительно владела только похоть. Выбил бы клин клином: одну похоть через другую. А душевное волнение, сердечное сомнение? Как их выбить, если вторых таких ему не найти? Он почти четыре века после смерти жены не испытывал чувств подобной силы. Есть ли у него вообще шанс, что совсем скоро появится женщина более взрослая и волнующая, чем Риша?

Стоило подумать о лисичке, и ему почудился её запах. Так пахнут нагретые солнцем молодые берёзовые деревья, нежную листву которых золотят лучи.

— Ай! Тёмный… Да отцепись ты! — раздалось сердитое шипение, и грёзы о залитой солнцем берёзовой роще улетучились.

Послышался треск сучьев, и на подоконник легла тень, секундой спустя сменившаяся маленькой фигуркой. Девушка сноровисто забралась на окно и уставилась на хайнеса слегка светящимися глазами.

Берёзовая роща пришла к нему сама во всём великолепии рыжей листвы.

Девушка, сидя на корточках, немного переместилась в сторону, прямо в поток ночного света, и вцепилась перебинтованными пальцами в оконную раму.

— Ого, — на скрытом в полумраке лице сверкнули в улыбке зубы, — впервые вижу вас без этих ваших длинных одежд.

Иерхарид опомнился и невольно осмотрел себя. Он действительно сбросил хламиду с широкими рукавами и сидел босой, в подвёрнутых до колена штанах и в рубашке с закатанными до локтей рукавами.

— Вы даже шире хайрена…

— Хочешь сказать, толще? — повеселел Иерхарид.

— Н-нет, — Лийриша чуть-чуть смутилась, — в плечах.

На самом деле увиденное её малость поразило. Хламида скрывала очень многое, но теперь понятно, в кого хайрен такой долговязый вымахал. Только хайнес выглядел немного плотнее сына, взрослее, как более матёрый зверь. Широкая грудь, крепкие сильные руки, длинные мускулистые ноги… Лийриша даже оторопела и подумала отступить, но вместо этого печально выдохнула:

— Вы ужасно красивый. И страшно, и в то же время хочется смотреть на вас.

При виде Лийриши самоугрызения волшебным образом отступили, и Иерхаридом завладело шаловливое настроение. Над девочкой опять захотелось пошутить.

— Ты пришла полюбоваться на меня? — лукаво протянул он, игриво улыбаясь.

— Н-нет, — Лийриша поспешно отвела взгляд: сияющие во тьме глаза хайнеса выглядели жутко, но вот мурашки по телу разбегались очень даже приятные. — Я хотела кое-что попросить.

— Ночью? — Иерхарид посмотрел на волчий месяц.

— Мне не спится, — почему-то девчонка взглянула на него с укором. — Я тут всё над вашим «мучайся» думала.

Мучайся? Иер непонимающе нахмурился, но потом всё же припомнил, когда и при каких обстоятельствах велел мучиться. Правда, велел он себе, но девочка, видимо, приняла на свой счёт. По лицу расползлась предвкушающая улыбка. Так интересно, что же она надумала…

— И? — мягко поторопил он.

И Лийриша решилась!

— Можно мне одно… — она выставила перед собой руку с вытянутым пальцем. — Хотя нет! — наглость и жадность схлестнулись в ней, и девчонка, зажмурившись, выставила перед собой и вторую руку. — Два! Можно мне два мучения? Пожалуйста!

Повисла тишина.

Иерхарид ощутил, как уплывает пол из-под ног. Он хотел немного пошутить, но пошутили над ним. Да так, что один удар сбил его наземь и он уже не находил в себе сил оправиться.

Мучения? Она просит о поцелуях?

Во рту пересохло, в поле зрения остался только прямоугольник окна и сжавшаяся на нём фигурка с вытянутыми руками.

Все сомнения с треском смялись. Совестливые увещевания испарились и в мгновение ока показались настолько лицемерными, что Иерхариду стало противно. К Тёмным всю эту чушь про века и десятки лет! Да, он прожил шесть веков. Он знает жизнь во всём её многообразии, и это его главное достоинство. В отличие от юнцов он в состоянии сохранить эту почти детскую невинность Лийриши, даже целуя всё её тело. Он может познакомить её с самыми неприглядными проявлениями жизни так, что они её опечалят, но не испугают. Он знает, как любить женщин, он знает, как заботиться о них.

Даже если это рыжее очарование не сможет полюбить его, у него могут быть месяцы, а то и годы счастья.

Нет, не годы.

Века.

Иерхарид осознал это с такой уверенностью, что прежние сомнения вызвали презрительное недоумение. Ему нужно очаровать и влюбить в себя волнующе наивную девушку, которая и так уже доверчиво тянется к нему. У него не было недостатка в женщинах, и он никогда не сомневался в себе. Он знал, что может вызывать любовь в женских сердцах.

Так почему бы ему не стать счастливым во второй раз?

— Конечно, — с мягкой вкрадчивостью протянул он и развёл руки в стороны. — Подойди ко мне.

Лийриша распахнула глаза и вздрогнула.

Хайнес сидел, немного подавшись вперёд, и словно приглашал её в объятия. Веки наполовину прикрывали светящиеся глаза, и девушке вдруг стало страшно.

Но Лийриша решительно передёрнула плечами и поступила так, как обычно поступала при испуге: бросилась в бой! Ухватившись за раму, она бодро спрыгнула на пол, но не успела разжать пальцы, как кто-то вцепился в её воротник сзади и вздёрнул обратно на окно. Она только и успела сдавленно вскрикнуть, а затем её обхватили вокруг талии и вновь подняли.

— Бесстыжая! — Узээриш с негодованием уставился на зажатую подмышкой девушку. — О каких мучениях вы тут речи ведёте?

— Пусти меня! — взбрыкнулась Лийриша, но хватка у хайрена была воистину железной.

— Мечтай! — рыкнул наследник. — Я строгий брат и лично прослежу, чтобы замуж ты вышла не целованной девственницей!

— Ты мне не брат! А ну пусти-и-и-и-и…

— Риш, отпусти её, — неожиданно холодно потребовал отец.

Узээриш удивлённо посмотрел на него и замер.

Отец смотрел на него не как на сына, а как мужчина на мужчину. Как на соперника.

— Не вмешивайся, — жёстко, не оставляя места оговоркам, потребовал Иерхарид. — Уже ничего не изменить.

Риш продолжал оторопело смотреть на отца, и тот приказал:

— Отпусти её.

— Отец…

— Не зли меня.

Рука разжалась сама, и Лийриша едва