Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Ну, ты сама нарвалась, — загадочно выдохнул наследник и, развернувшись, выпрыгнул наружу.

Лийриша подскочила к окну и выглянула, но хайрена уже нигде не было.

— Риша, — тихо, но настойчиво позвал хайнес, и девушка, обернувшись, обнаружила, что объятия всё ещё ждут её.

И стремительно, словно влекомая ветром, прошелестела платьем прямо в руки господина Иерхарида. Предвкушение теснило грудь. Ох, сейчас она помучается…

Сильная мужская рука надавила на поясницу, вынуждая её немного согнуть колени, хайнес склонил голову набок, подался вперёд, и жаркие губы огнём прижались к её губам. От неожиданности Лийриша вздрогнула, но вторая рука уже легла на её затылок, не позволяя отстраниться. И колени подломились от предательски подкатившей слабости. Жар, и без того донимавший её, костром вспыхнул в груди, и обжигающие угли ухнули вниз живота. Губы шевельнулись, приминая её собственные, болезненно зудевшие, и голову накрыл сладкий дурман.

Иерхарид одним мягким рывком притянул обмякшее тело к себе на грудь и с мучительной для него самого медлительностью заставил губы Лийриши раскрыться. Отстранился на кратчайшее мгновение и вновь приник, с наслаждением изучая шершавые и в тоже время такие нежные уста. Девушка прерывисто вздохнула, впиваясь тонкими пальцами в его плечи, и неловко поцеловала в ответ. Её неумелая решительность взволновала Иерхарида ещё сильнее, и он мягко прикусил её нижнюю губу.

Лийриша потрясённо выдохнула, чувствуя, что угли внизу живота наливаются тяжестью. В теле уже вовсю бушевал знакомый страх, и она ощущала себя совершенно беспомощной. Хайнес был везде, она тонула в его руках, сама гладила крепкую шею и плечи, с удивлением прислушивалась к новому ощущению — тесному соприкосновению с мужской грудью и животом. Ей казалось, что между телами разливается жидкий огонь, каплями стекающий вниз.

Горячий язык легко и так нежно коснулся её губ, что захотелось расплакаться от благодарности за ласку. Но в следующий миг язык скользнул в её рот, и Лийриша испуганно упёрлась в плечи хайнеса. Она ощутила, как кончик прошёлся по ставшему очень чувствительным нёбу, и задохнулась.

— Ш-ш-ш… — Иерхарид отстранился и погладил дрожащую девушку пальцем по горящей щеке. — Совсем нестрашно, поверь.

Он неторопливо, давая Лийрише время отстраниться, опять приблизился к её лицу и прижался к губам. Язык вновь проник к ней в рот, но в этот раз очень неспешно, позволяя привыкнуть и почувствовать все оттенки пугающей ласки. Девушка невольно сомкнула губы, захватывая хайнеса в плен, и тот от неожиданности вздрогнул, а затем тихо, но так сладко выдохнул, что страх тут же отступил, и Лийриша сама робко погладила «пленника» языком. Тот сплелся с ней с таким пылом, что ослабевшие руки упали, и девушка попыталась упереться ими в бёдра хайнеса.

Теперь уже ослабели руки Иерхарида. Оторвавшись от губ Лийриши, он мягко позволил ей опуститься на пол меж своих колен и поцеловал её чело. А затем посмотрел на девушку светящимися глазами и тихо, очень вкрадчиво произнёс:

— Мучение первое. Но ты же хотела два мучения, да?

Обняв ладонями горячее лицо девушки, Иер предвкушающе улыбнулся и вновь начал склоняться.

А Лийриша вдруг с ошеломляющей ясностью поняла, что чувство, поселившееся внизу живота и которое она приняла за страх, не страх вовсе, а что-то совершенно другое, ей неизвестное. И, испугавшись этой неизвестности, отшатнулась.

Из окна она вывалилась спиной вперёд прямо на уже изрядно помятые кусты шиповника. Даже не зашипев, девушка, молча, на четвереньках выползла на дорожку и, поднявшись, припустила вглубь парка.

— В хвостах не запутайся! — донёсся в спину глумливый окрик наследника, но Лийриша даже не подумала оборачиваться.

Иерхарид не стал преследовать девушку и только с досадой смотрел ей вслед. Напугал всё-таки, увлёкся. Ладно, пусть успокоится, а завтра он извинится.

И продолжит её чаровать.

— Перепугал ребёнка, — с наигранным осуждением протянул Риш и нарвался на недовольный взгляд отца. — Эй, я не подсматривал! У неё всё на лице написано.

Девчонка оказалась смелее, чем Иерхарид думал. За пару часов до рассвета он проснулся, почувствовав, что в спальню проник кто-то чужой. И увидел крадущуюся от окна лисичку. У зверя от страха хвост дрожал, но он всё равно упрямо тащился к постели хайнеса, пугливо оглядываясь на окно. Иер тоже туда посмотрел, силясь разглядеть охрану, пропустившую в его покои постороннего оборотня. Хотя в свою спальню он Лийришу пускать не запрещал…

Последнюю сажень лиса преодолела одним стремительным рывком и завинтилась под одеяло, где и сжалась дрожащим комком. Иер замер.

Через четверть часа его неподвижность была вознаграждена и осторожный зверь подполз ближе, почти уткнувшись носом в его руку. Иерхарид подождал, когда лисичка малость привыкнет, и словно невзначай мазнул пальцем по её носу. Она тут же отшатнулась, но через минуту вернулась назад, жарко обнюхивая его пальцы и пугливо тыкаясь влажным носом в его ладонь. Иер уже смелее погладил её, лиса отпрянула, но почти сразу потянулась за лаской.

Доверием зверь проникся с решимостью, достойной его двуногой половины. Убедившись, что в «безопасном месте» все также хорошо и спокойно, несмотря на изменившийся внешний вид, лисичка торопливо забралась оборотню под мышку и, вытянувшись вдоль его тела, расслаблено сгрузила хвост на его живот.

Дурашливо улыбаясь, Иер отвернулся, с трудом сдерживая радостный смех.

Корыстная. Глава 12. Казнь

Погода в день казни выдалась ясная, и по небу лишь сновали редкие, мягкие и белые, как пух под крыльями, облака. Порой они с заботливой кокетливостью окутывали солнце, обкладывая его щёки пышным воротником. Иерхарид бы предпочёл тучи и проливной дождь, тогда с хорошим настроением расстаться было бы легче.

А настроение утром было самым безмятежным. Увы, от него пришлось безжалостно отречься. Народ бы просто не понял, явись повелитель на казнь с солнечной улыбкой влюблённого по самые хвостовые перья птенца. Впрочем, уже одна необходимость покинуть пригревшуюся лисичку могла подпортить настроение не хуже самой казни.

Иерхарид, сидя в верхней ложе трибуны, ощущал десятки любопытных взглядов, направленных на него, и едва удерживался, чтобы не пригладить короткие волосы. К вниманию подданных он давно привык, но сейчас, понимая, что оборотней и людей вокруг больше интересует его причёска, чувствовал себя неуютно.

— О сожжении вашей косы весь город гудит, — голос Врея звучал ровно и почтительно, но насмешку Иер всё равно услышал. — Причём версии очень разнятся. Я даже слышал, что вы