Весь Нил Стивенсон в одном томе - Нил Стивенсон

высокого разрешения, которое только начинает проникать в гостиные Америки, может стать самым мощным образовательным инструментом в истории. Я выступаю за масштабную программу разработки образовательных приложений, которые в будущем смогут работать на этих телевизорах, чтобы семь часов в день, проводимые перед экраном, превращали наших детей не в безграмотных овощей, а в маленьких Шекспиров и Эйнштейнов.

Наконец, шанс высказаться получила Элеанор Ричмонд.

— Послушайте, — сказала она, — Эйб Линкольн учился писать на обратной стороне своей лопаты. Во времена рабства многие черные учились читать и писать несмотря на то, что посещение школы для них было запрещено. А сегодня дети индокитайских беженцев отлично справляются с уроками, хотя у них нет денег, а все их родственники не говорят по-английски. В сущности, тот факт, что так много чернокожих остается без образования, никак не зависит от количества денег, которые вливаются в школы. Увеличение этих затрат никому не поможет. Как и создание образовательных программ, которые будут работать на телевизорах. Это вопрос ценностей. Если ваша семья ставит образованность высоко, вы получите образование, даже если вам придется делать домашнюю работу на обратной стороне лопаты. А если вашей семье плевать на развитие ума, вы вырастете невежественным дураком, даже если будете посещать самую привилегированную частную школу в Америке.

Увы, я не могу предложить вам программу по развитию ценностей у людей. Лично мне начинает казаться, что чем меньше программ, тем лучше.

Первый раз публика в студии разразилась аплодисментами.

— Аминь! — вскричала Мэй Хантер так громко, что эхо разнеслось над серым Гудзоном. Пара пробегающих мимо трусцой нью-йоркцев бросила на нее быстрый взгляд и отвернулась, притворяясь, что не заметила безумную леди.

Ки Огл заметил залившийся ярким зеленым цветом экран и посмотрел на ярлык. Под экраном значилось: ЧЕЙЗ МЕРРИАМ.

Это было поразительно. Из всех четырех кандидатов место фаворита Мерриама уверенно заняла Элеанор Ричмонд. Невероятно многим, начиная с бедняков и представителей меньшинств в низу и заканчивая подобными Чейзу Мерриаму верхами, нравилась Элеанор Ричмонд.

Но если подумать, заметил Огл про себя, ничего удивительного тут нет. Еще несколько месяцев назад, увидев встречу Элеанор с Эрлом Стронгом, он ткнул в нее пальцем и провозгласил, что она станет первой женщиной — президентом Соединенных Штатов.

45

Сразу после дебатов Элеанор вернулась в свой номер, поговорила по телефону с детьми, посмотрела телевизор, легла в постель и проспала до десяти часов утра следующего дня — пятницы. Открыв глаза, она сразу, даже не глядя на часы, поняла, что совершенно распустилась и бесстыдно проспала. Телефон сверкал красным огоньком, как полицейская машина, сквозь сплошные шторы на окнах пробивался жаркий, истерический свет летнего дня. Во рту у нее пересохло, ее мучила жажда и головная боль.

Она развела занавески примерно на шесть дюймов, впустив в комнату пласт идеально сухого света, заказала завтрак в номер (йогурт, много сока и еще больше кофе) и приняла душ. Йогурт прибыл вместе со стопкой записок от разных журналистов, в большинстве своем просроченных. Она все еще сидела на постели в халате, пытаясь как можно быстрее ввести в организм как можно больше кофе и перебирая записки, когда в дверь постучали. Па-да-дам!

Это оказалась ее подружка Мэри Кэтрин Коззано, одетая в невероятно стильный темно-синий костюм. Мэри Кэтрин без перерыва улыбалась, демонстрируя очень симпатичные ямочки на щеках.

— Помилуйте, я недостойна такого наряда, — сказала Элеанор, прижимая руку к груди.

— Это мой дочерний костюм, — объяснила Мэри Кэтрин.

— Ладно, я знаю, что проспала, — сказала Элеанор, приглашая Мэри Кэтрин в комнату, — но глядя на вас, начинаю ощущать, что попросту отстала от времени.

— Вы не представляете, насколько вы правы, — с намеком произнесла Мэри Кэтрин. Она вцепилась в шнур и с силой потянула его, раздергивая шторы и наводняя комнату светом. Затем повернулась кругом и уселась на незаправленную постель напротив Элеанор, которая перебирала пальцами край халата.

— У вас такой вид, как будто вы получили доступ к важным государственным секретам, которые вам не терпится разболтать, — сказала Элеанор. — Поэтому лучше сразу скажу, что у меня полный доступ, «Совершенно секретно — Альфа». Кофе?

— Нет, спасибо, — сказала Мэри Кэтрин. — Я позавтракала четыре часа назад.

Элеанор рассмеялась и притворилась, что ей стыдно.

— В Александрии соседская собака начинает гавкать в пять утра, — сказала она, — и у меня просто нет возможности нормально выспаться.

— Ну что ж, — сказала Мэри Кэтрин, — думаю, вы найдете куда более уединенное жилье на территории Морской обсерватории.

— Морской обсерватории?

— Ага, — невинным тоном ответила Мэри Кэтрин.

Морской обсерваторией назывался круглый участок у Массачусетс-авеню, в северо-западной части центра округа Колумбия, в районе, который Элеанор в бытность свою местным жителем посещала крайне редко. Его населяли очень важные флотские чины, которым требовался мгновенный доступ к Белому дому. Там же располагалась официальная резиденция вице-президента Соединенных Штатов.

Она резко вдохнула и посмотрела Мэри Кэтрин в глаза. Мэри Кэтрин втянула щеки, пытаясь не рассмеяться.

— Меня что, хотят произвести в адмиралы? — спросила Элеанор.

Мэри Кэтрин покачала головой.

Мысль была слишком ошеломляющей. Элеанор потеряла дар речи. Этого просто не могло быть.

Если бы Коззано был кандидатом второй линии, она бы поняла. Кандидат, не рассчитывающий на победу, какой-нибудь либертарианец или социалист, мог выбрать в соратники кого-то вроде нее. Но Коззано не был кандидатом второй линии.

Дьявол, да он был лидером. По всем опросам он возглавлял гонку. Это было невероятно.

— Вы пудрите мне мозги, девушка, — сказала Элеанор.

Мэри Кэтрин только головой покачала. Она прижала ладонь к губам, сдерживая смех.

Этот жест наконец поставил все на свои места. Перед ней сидела не просто милая юная леди, недавняя знакомая. Это была дочь самого кандидата. И то, как она была одета…

— Вы пришли с официальным визитом, — сказала Элеанор.

Мэри Кэтрин кивнула.

— Вы пришли, чтобы УВЕДОМИТЬ МЕНЯ! — сказала Элеанор; она больше не могла сдерживаться — она сползла со стула, упала на колени, закрыла лицо руками и закричала. Мэри Кэтрин, истерически хохоча, обхватила Элеанор руками и крепко прижала к себе.

В глубине души Элеанор осознавала, что ведет себя как победительницы игровых шоу, которые она, бывало, смотрела, сидя без работы. Но ей было все равно. Да и вообще, аналогия была не так уж и плоха. Она пришла на одну из самых главных викторин всех времен и выиграла первый приз.

Результаты были столь странными, а дело — настолько важным, что Кир Резерфорд Огл прогнал еще один тест прямо перед объявлением. Прямой эфир начался с дискуссии за круглым столом, вокруг которого собрались четверо