Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

сказке был только один грустный оттенок. У меня пропал котёнок. То есть, я помню, как я прятала Горюна за пазуху, когда уезжала от Свейши. А, когда на меня набросили магическую сеть, у меня настолько всё в голове помутилось, что я перестала хоть что-то соображать. Потом было путешествие в карете, но и тогда я чувствовала ломоту в висках и сознание было расплывчатым. Потом была встреча с Кащеем в его дворце. И я настолько перенервничала, что мне было не до котёнка. А когда меня девушки повели в мои апартаменты, котёнка уже не было. Это я уже ощутила совершенно точно. И, когда именно котёнок выскользнул, определить было решительно невозможно.

Бедный Горюн. Не потому, что он может погибнуть. Этот котёнок, скорее, всех в округе истребит, чем сам пропадёт. Но, он впервые остался в одиночестве. Как ни крути, для малыша это стресс. Да, для малыша! Он сам мне признавался, что его возраст считается детским. По крайней мере, для его породы. Бедный малютка!

Впрочем, долго грустить в этом весёлом коридоре не получилось. Наверное, ни у кого не получилось бы. Я убедилась в этом, буквально на второй день. Когда я в первый раз ввалилась к Кащею не вовремя.

- Но, ваше высочество! – умоляюще кричали тогда мне в спину и Альфа и Бета и Гамма с Дельтой, – У его величества Кащея рабочие часы! К нему нельзя! К нему можно только тому, кого он сам вызовет! Ваше высочество! Помилуйте! Если мы вас не остановим, нас четвертуют! Нас скормят крысам!

А я тогда шла по весёлому коридору и улыбалась. И настроение было лихим и решительным, с примесью озорства. Эх, сейчас я ка-а-ак всех тут на уши поставлю! Они тут все ка-а-ак задёргаются! Вот и посмотрим, так ли любит Кащей свою дочку, как он вчера перед всеми распинался? И я решительно рванула ручку рабочего кабинета Кащея.

Первое, что я увидела, это был чёрный вихрь, взвившийся из-за стола, и рванувший в нашу сторону, расплёскивая молнии во все стороны. Страшное зрелище. Мои «гречанки» одновременно пискнули и присели в ужасе. Кажется, кому-то из них поплохело. А я ожидала чего-то подобного. Бой с Кащеем. Может быть, последний бой с Кащеем. Хотя, какое тут «может быть»? Просто, последний мой бой. С Кащеем.

Однако, вихрь до меня не докатился. Рассыпался чёрными клочьями прямо перед носом. И в центре вихря оказался вовсе не Кащей. Сухопарая, высокая, пожилая женщина, явная колдунья, не менее восьмого уровня, склонилась передо мной в глубоком поклоне.

- Простите, ваше высочество! Я никак не ожидала увидеть вас в эти часы. Позвольте представиться: личный секретарь его величества Аида … для вашего высочества, просто Аида. В рабочие часы не принято беспокоить его величество, но для вашего высочества сделано особое распоряжение. Прошу вас!

Мрачная колдунья вновь поклонилась и взялась за совершенно неприметную ручку двери, выжидательно поглядывая на меня. Я задрала нос ещё выше и шагнула вперёд. Дверь передо мной распахнулась.

Глава 2

Каждый человек по-своему прав. А по-моему нет.

М. Жванецкий.

Кащей сидел за столом и проглядывал документы. На некоторых он делал широкую, размашистую резолюцию. На некоторых – синим карандашом, на некоторых – красным. Иногда пером. Впрочем, это потом, когда я несколько раз припёрлась к нему в самый разгар работы, тогда только всё это увидела и запомнила. А в тот раз я увидела, как он с увлечением читает документ, а рядом со столом в почтительной позе стоит неприметный человечек с красной папкой в руках.

Кащей поднял глаза, и распрямился. Улыбнулся, и отложил документ на край стола.

- Идите, Джеф, – негромко произнёс он, – Мы решим этот вопрос позже.

- Это срочно! – осмелился возразить неведомый Джеф, – И крайне важно!

- Разве ты не видишь? – удивился Кащей и посмотрел на Джефа, – Ко мне дочь пришла! Что может быть важнее и срочнее? Идите, Джеф. Документы останутся пока у меня. Я прогляжу их позже.

- Это строго секретно! – Джеф мгновенно вспотел.

- Я знаю, – мягко улыбнулся ему Кащей, – Но, если ты считаешь, что мне нельзя доверить секреты …

- Я этого не говорил! – Теперь Джеф ещё и побелел, – Прошу прощения, ваше величество! Я только хотел …

- Идите! – любезный тон Кащея стал неожиданно стальным и холодным.

У бедняги Джефа затряслись губы, но больше возразить Кащею он не рискнул. Тихо пятясь назад и не отрывая взгляда от бумаг, он выскользнул в дверь. Хм! Не в ту дверь, в которую входила я. У Кащея несколько приёмных? У него там несколько секретарш? И все такие же фурии, как Аида?! Лихо!

- Садись, девочка, – ласково предложил Кащей и лично отодвинул мне кресло, – Тебя что-то тревожит? Что-то не так?

- Расскажи мне про мать! – потребовала я, усевшись. Удобное кресло, кстати!

- Конечно, – кивнул Кащей, – Ты имеешь право знать. Ну, что ж …

Как ты понимаешь, твоя мать – ведьма. Боевая ведьма. Скажу больше, она занималась вопросами внешней разведки, и именно в твоей бывшей стране.

- Бывшей? – вскинулась я.

- Надеюсь, что да, – спокойно кивнул головой Кащей, – Надеюсь, тебе понравится у меня. Хотя принуждать тебя не буду. Но мы отвлекаемся.

Итак, мой агент по имени Вильма вернулась из сложного разведзадания с великолепными результатами. Настолько блестящими, что руководство решило: пусть она сама верховному командованию доложит. То есть, мне. И вот, стоит она передо мной, докладывает, а у самой глаза блестят от возбуждения, на щёчках румянец … Чудо, как хороша!

Тут надо тебе сказать одну вещь. Я к женскому полу, в большинстве случаев, равнодушен. За свои тысячи лет я их столько повидал, что теперь они у меня особых чувств, как правило, не вызывают.

- Ага! – ядовито перебила я, – То-то во всех сказках пишут, то Марью Моревну в темницу кинул, то Василису Прекрасную спёр, то Царевну Лягушку …

- Ну, положим, Марья Моревна сама меня в темницу кинула, – ответил Кащей и по его лицу скользнула тень досады, – И, потом, в большинстве случаев все эти похищения были акцией политической, никак с любовью не связанной. А те, что связаны, как раз и входят в то небольшое число исключений. Просто, поверь, что чаще всего меня женщины не возбуждают. Опережая твой ехидный вопрос: