Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

Но в тот раз всё было по другому! Это было наваждение, искушение, затмение Солнца! Я чувствовал себя мальчишкой. И видел отражение своего чувства в её глазах. Было ли это любовью? Не знаю. Любовь слишком многогранна, чтобы однозначно определить, она это или не она. Но, страсть, желание, огонь в крови, возбуждение и сердечный трепет, всё это было. Так сказать, хлебайте полной ложкой!

Мы были счастливы. Я готов поклясться чем угодно, что именно МЫ были счастливы, а не только Я. Видишь ли, я умею очень тонко чувствовать, когда мне лгут. Особенно, женщины. Она не лгала. У неё тоже были страсть и сердечный трепет. Наверное, была и любовь. Мы были счастливы и наслаждались этим счастьем. Целых шесть дней.

Кащей смущённо потёр переносицу и на его губах появилась робкая, блуждающая улыбка. Наверное, он вспомнил подробности тех дней. Я молчала.

- На седьмой день она не пришла. Я места себе не находил. Почему?! Я её обидел? Я сделал что-то глупое, неприятное или оскорбительное? Я весь день бродил кругами по этому кабинету и не мог понять: почему?! Кажется, я на кого-то орал, стучал кулаком и обещал страшные кары. Кажется, кого-то от меня вынесли с сердечным приступом. Не помню. Всё было, как в тумане.

На восьмой день я не выдержал. Вызвал к себе Джефа и прямо спросил его, где Вильма? И, знаешь, что ответил мне этот дурак?

- Значит, Джеф – это начальник службы внешней разведки? – уточнила я.

- Да. Этот идиот заявил, что агент Вильма отправлена на очередное задание. В соответствии с планом, утверждённым ещё два года назад. А? Представляешь? Я целую минуту сказать ничего не мог. Только губами шевелил. Так горло сдавило.

Руки Кащея непроизвольно сжались в кулаки. Сам он этого, похоже, не заметил. И продолжил тяжёлым, прерывистым голосом:

- Вернуть! – заорал я, когда ко мне вернулся голос, – Немедля! Головой отвечаешь!

Джеф исчез и не появлялся до вечера. А вечером пришёл и молча бухнулся в ноги. Оказалось вот что. Твоя мама перешла благополучно все границы. Добралась до столицы. Нашла подпольную организацию, которая была подготовлена её предшественником. Начала подготовку к выполнению своего задания. Но, она слишком доверилась качеству работы предшественника. Впрочем, у неё и времени для проверки не оказалось.

В той подпольной организации нашёлся предатель. Хотя, с твоей точки зрения – патриот. Забавно, правда? Или, наоборот, трагично. Так вот, с некоторых пор, вся эта тайная сеть была под пристальным наблюдением контрразведки. И твоя мама попала в разработку спецслужб, как муха в паутину. Казалось, всё кончено. Нет. Твоя мама была агентом высочайшей квалификации. Она вовремя почувствовала провал. И сбежала. Перешла на нелегальное положение.

Почему она не вернулась? Не знаю. Наверное, чувствовала свою ответственность за провал операции, и хотела предпринять свои меры для её выполнения. А может, были и другие причины. Однако, факт остаётся фактом: она исчезла и для контрразведки противника, и для нас. Хотя искали её тщательно. И наши и ваши.

Иногда появлялись некоторые зацепки. То в одном месте, то в другом. Однако, настичь беглянку не удавалось ни нам, ни вам. Прошёл год, другой, третий. Не могу сказать за вашу контрразведку, но наши поисков Вильмы не прекращали ни на день. Наконец, много-много лет спустя, нам удалось многое выяснить. Вильма, попав в беду с одной подпольной ячейкой, перестала доверять кому бы то ни было. И спасалась в одиночку. Часто пряталась в глухих лесах. Там она тебя и родила.

Понимаешь, это два разных дела, прятаться в лесу в одиночку и скитаться по дебрям с грудным малюткой. Молодой маме нужно молоко! Вильма стиснула зубы и ушла в такую глухомань, где слухи о смене престола только через два года доходят. В Заболотье. Но, даже там, не поселилась с людьми, а укрылась на опушке леса. Однажды на её избушку случайно вышла ещё одна старая ведьма. Очень хорошая колдунья и травница. Похоже, что у неё были свои нелады с властями. Не знаю, какие именно, может делала подпольные аборты, может приторговывала чем-то психотропным, может ещё какие грехи. Главное, что ей тоже не хотелось к людям. И они поселились все вместе. Старушка-ведьма даже полюбила маленькую девочку и называла её не иначе, как внучкой.

Дальше всё просто. Вильма продолжала искать пути к возвращению, ваша контрразведка продолжала искать Вильму. При попытке пересечь границу, Вильма погибла. А старая ведьма продолжала жить с девочкой в заброшенной хижине на опушке леса. Пока не наткнулась на медведя-шатуна. Как она подумала. Нет, она справилась бы с медведем, это была сильная ведьма. Беда в том, что это был не медведь, а очень-очень крупный гулон.

- Какой гулон в Заболотье? – не выдержала я, – И как можно спутать гулона с медведем?

- Как гулон из Северной Европы попал в Заболотье, понятия не имею, – пожал плечами Кащей, – Может, привёз кто-то, ещё кутёнком, а тот сбежал. Может, ещё каким образом. А спутать его с медведем – легко! Если он вырос размером с медведя. А гулон, если ты в курсе, необычайно прожорливая тварь. Поэтому растут они быстро. Ведьма увидела прущего прямо на неё сквозь кусты гулона, приняла его за медведя, и сама пошла в бой. Когда гулон выпрыгнул из кустов, вероятно, она осознала свою ошибку. Но было поздно. Гулон не только прожорлив. Он неимоверно быстр. Девочка осталась одна. А дальше, ты всё знаешь. Кроме того, что я тебя искал все эти годы. И вот – нашёл!

- А оборотни? – спросила я с недоверием, – А котёнок?

- Оборотни? Талас и Верья? Видишь ли, они одно время входили в подпольную организацию, но потом вышли из неё. Однако, у твоей мамы был на них компромат. Понимая, что для неё риск очень велик, она заранее договорилась с ними, что те возьмут на воспитание девочку, если с ней что-то случится. И тогда компромат не всплывёт. Или наоборот. Не то, чтобы оборотням грозила смерть, но даже пара лет заточения для оборотней выглядит ужасной перспективой. А котёнок … Ты же баюна имеешь в виду? Этого котёнка подарил твоей матери я. В знак любви. Редчайший зверь и преданный защитник. Где он, кстати?

- Не знаю, – хмуро буркнула я, – Потерялся по дороге.

И я сердито моргнула, прогоняя предательскую слезинку. Кащей очень пристально посмотрел мне в глаза.

- Не переживай, – сказал он