Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

- Это просто трудности русского языка, ваше высочество! – послышался голос сзади.

Я оглянулась. «Гречанки» прятали глаза, уставя их в пол, и морду лица старались держать почтительную, но уголки рта у них подрагивали. Они еле сдерживались, чтобы не расхохотаться. Особенно Дельта. Она вообще, как я заметила, хохотушка.

- Здесь все знают русский язык, ваше высочество, – продолжала Альфа, – Но не в совершенстве. Простите этого дурака, он не ведает, что говорит. Он искренне верит, что вы собираетесь его глаза лишить. Простите!

- Прощаю! – величественно кивнула я, – Отведав его стряпню, так и быть, прощаю!

А себе сделала на память зарубочку: если не все хорошо разбираются в русском языке, значит … они не русские? Тогда кто? И как относятся к русским? Потому что, своё отношение к русским, они непременно перенесут и на меня. Потому что я русская. В этом стоит разобраться!

Да, вот такой случился конфуз. И, как умная девочка, я стараюсь извлечь из любого промаха выгоду. Вот, как сейчас. Вслед за Дельтой, неуверенно улыбнулись и остальные «гречанки». Это хорошо. А то, своим нытьём, они мне весь боевой настрой собьют. Я же собираюсь негодяю Кащею доказать, что он негодяй. И докажу!

Глава 4

Что такое история, как не ложь, с которой все согласны?

Наполеон I (Бонапарт).

Уже привычно взвился чёрный вихрь из угла, где сидит Аида. И тут же опал чёрными клочьями. И строгая дама приветливо улыбнулась мне и присела в вежливом книксене.

- Ваше высочество! Как я счастлива! Ваше посещение, это такая честь!

Только глаза у мымры оставались злыми и всё ещё полыхали отблесками молний.

- Мне тоже чр-р-резвычайно приятно! – победно пропела я, лихо шествуя к заветной двери. И опять не успела.

- Прошу вас! – колдунья, неведомым образом, в очередной раз меня опередила и ухватилась за ручку двери на секунду раньше меня, – Прошу, ваше высочество!

И дверь распахнулась.

Кащей, как всегда, работал с документами. На письменном столе перед ним лежала тоненькая коричневая папочка, из которой он выхватывал листы и бегло читал. А, вот на столике сбоку возвышалась целая кипа такого же цвета папочек. И потолще, и потоньше. Но любопытным было не это. Прямо на стене, возле кащеева стола, было изображение человека, с безумными глазами, отчаянно ухватившегося за волосы. И это изображение двигалось! Оно было, словно живое!

- Рокировка! – неожиданно заорал человек на стене, – Рокировка в длинную сторону!

И человек передвинул у себя на стене какие-то фигурки. А потом размашисто шлёпнул по странного вида часам, у которых был двойной циферблат.

Кащей поднял глаза, увидел меня, улыбнулся и легонько качнул головой, мол подожди секундочку. Быстро побросал листочки в папку и небрежно бросил её к остальным, на столик. Теперь я заметила, что на том столике тоже стоит клетчатая доска, а на доске фигурки. Кащей тоже передвинул пару фигур у своей доски, на секунду задумался и решительно воскликнул:

- Пешка ходит с ж-шесть на ж-пять!

Человек на стене ещё сильнее ухватил себя за волосы и уткнулся носом в фигуры, не забыв снова шлёпнуть по двойным часам.

- Я отключаю тебя, – предупредил Кащей, – И подключусь позже.

- Но я сделаю ход и включу твоё время! – предупредил человек со стены.

- Пустяки, – благодушно отмахнулся Кащей, – Тебе мат через семь ходов.

Человек вновь ухватился за патлы, почти вырывая их, а Кащей щёлкнул пальцами и изображение пропало. Стена, как стена. А Кащей уже предупредительно отодвигал для меня кресло.

- Так вот, про категории добра и зла! – начала я с напором, едва дождавшись, пока Кащей усядется напротив, – Есть критерии отбора! Есть! Исторические примеры!

Не надо рассматривать волков и зайчиков! Это природа и у неё нравственных законов нет. Есть законы выживания, сохранения популяции и прочие законы. А нравственные понятия применимы только к отношению между людьми! И в процессе многовекового существования, человечество чётко определило для себя, что есть добро, а что есть зло. И все знают: Кащей – зло! Кащеем пугают детей, Кащеями, в пылу гнева, обзывают друг друга подростки, «Ты поступил как Кащей!» – в запальчивости ругаются мужики. Потому что все знают: Кащей – зло! Потому что …

Я осеклась. Кащей тихо, беззвучно смеялся. Да так, что у него от смеха выступили слёзы. Он, гад, веселился!

- Ох, уморила! – всхлипнул злодей, – Ох, развеселила ты меня, Василисушка!

Ах, да! Я и забыла сказать! Оказывается, моё имя не Васса, как я всегда думала, а Василиса! От слова Василевс, что значит «царь». Дочка царя, короче. Сокращённо, Васька.

- Что не так?! – сурово спросила я.

- Всё не так! – Кащей вытер слёзы и посерьёзнел, – Всё не так, девочка. Надо же! Исторические примеры! Запомни: историю пишут победители! И поэтому победители всегда добрые. Кто победил, тот и прав. Тот и добрый. Во внешнем мире, во времена повсеместной религиозности, этому даже придумали объяснение, дескать, господь дарует победу правому, а неправый всегда проигрывает. Но, заметь, если неправый вдруг опять побеждает, то историю живенько переписывают. И чистеньким правым оказывается вчерашний неправый. Которому, оказывается, тот же господь, просто испытание давал!

Вот, ты говоришь, именем Кащея детей пугают. Где? Ах, у вас! А у нас тем же детям говорят за столом: «Кушай кашку, будешь умным, как Кащей!». Историю, знаешь ли, всяк извратить норовит! Я уж не говорю о том, что нравственные нормы со временем меняются.

Кащей слегка задумался, а потом спросил неожиданное:

- Ты знаешь былину об Илье Муромце и Идолище Поганом? Ты помнишь её?

- Да, – протянула я растерянно.

- Расскажи вкратце.

- Вкратце? Вкратце так. Ко двору киевского князя Владимира приехал от тёмных сил Идолище Поганое с громадным войском. А богатырей, защищавших Киев, к тому времени не случилось. Все в поле уехали, силушку да удаль показывать. Куда князю деваться? Пригласил он Идолище погостить. И вот, сидит этот Идолище в горнице князя, жрёт, пьёт, да ещё и похваляется.

Тем временем, русский богатырь Илья Муромец встретил на дороге калику перехожего. Разговорились они, и рассказал калика, что неладны дела в Киеве. Тогда Илья Муромец поменялся одеждой с тем бродягой и пошёл в Киев, словно нищий. И вошёл прямо в палаты княжеские.