Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

всей арке, от одного её конца до другого, змеилось каменное изваяние огромного удава. Метров восемь будет, не меньше. Шагнуть ближе и потрогать, как собак, было невозможно. Но, внешне удав выглядел мраморным. Как ротвейлеры. Только моя пятая точка и в это не поверила. Я вздохнула и отошла от арки подальше. И вздрогнула.

Однажды Роман Викентьевич пришёл на тренировку, посвистывая, и хитро поглядел на меня. А потом сказал:

- А что ты делала, Васька, вчера, в воскресенье, на улице Медников, с десяти до десяти двадцати?

- Искала медный котелок, – удивилась я, – Мне для опытов нужно. А что?

- Ничего. Но потом ты пошла на улицу Ткачей. Там ты была до десяти пятидесяти.

- Да. Скоро праздник, я посмотрела, нет ли новых фасонов платья. А что случилось?

- Потом ты пошла на улицу Травников. Конкретно, в аптеку гнома Блюма. И была там до одиннадцати пятнадцати.

- Верно. Не все травки можно собрать в нашем лесу. Конечно, у гоблина Ригвера, в магазине «Всё для магии», товар качественнее. А у Блюма дешевле! Да, что случилось-то?

- Случилось то, – торжествующе объявил Роман Викентьевич, – что я могу весь твой день описать! Поскольку я его весь своими глазами видел! А вот ты меня не увидела ни разу! Ведь, не увидела?

- Не увидела, – согласилась я, – Только я и не приглядывалась. А почему вы не подошли, не поздоровались?

- Какая же ты боевая ведьма, если слежку за собой не чуешь? – рассердился Роман Викентьевич, игнорируя мой вопрос.

И с тех пор я всегда проверяюсь. Всегда. Это уже автоматически. От сознания не зависит. И уже выработался некий условный рефлекс. Я теперь слежку не глазами замечаю. Я её чувствую. Обычный человек всегда чувствует, если ему кто-то пристально в спину смотрит. Есть у людей такое свойство. А я навострилась чувствовать и лёгкий взгляд. Если конкретно на меня обращён. И отходя от собак, я почувствовала, что меня по спине будто лёгким пёрышком провели. Верный знак слежки!

Сперва я неловко вильнула самокатом. Вроде бы случайно. Так, что голова моя слегка мотнулась в сторону. А глаза я скосила заранее. Но, ничего не увидела. Потом я подъехала к одному из залов с иностранной литературой. И взяла в руки волшебное стёклышко для чтения. И так ловко его повернула – ну прямо зеркальце! Никого за спиной не было. И слежки, вроде бы, уже не чувствуется.

Я пару секунд подумала. А, ведь у меня такое чувство уже было! Когда я книгу со стеллажа вытаскивала в разделе «Unique». Только тогда я была в состоянии прострации и не обратила внимания! Итак, за мной следят! Ловко, тонко, хитро. Будем иметь в виду! Интересно, только в библиотеке, или везде? Разберёмся! Предупреждён, значит, вооружён!

Глава 6

Мы продолжаем то, что уже мы много наделали.

Виктор Черномырдин.

- А я так вижу! – упрямо сказала я, поднимая глаза на Кащея, – Я вижу, что ты мерзкий представителль тёмных сил, и говорю об этом прямо! Какие ещё рассуждения нужны? Я тебя нутром чую!

- Прекрасный довод! – спокойно кивнул Кащей, – Я тоже им пользуюсь. И довольно часто. И здесь, и во внешнем мире. Меня спрашивают: «Зачем?!». А я им: «Для защиты демократии!». И всё! Нет места для спора! Почему нужно именно так защищать демократию? А я так вижу!

Но, между нами говоря, довод «Я так вижу!» – это не довод. Наши глаза обманывают нас чаще, чем мы это подозреваем. Самый простой пример: скажи мне, какого цвета этот апельсин?

- Оранжевый, – растерялась я, – Апельсин на английском так и называется: orange.

- Правильно, – согласился Кащей, – И, одновременно, неправильно! Почему мы называем его оранжевым? Потому что так видят наши глаза. Но наши глаза видят отражённый цвет! Белый цвет, включающий все цвета спектра попадает на предмет. Какие-то цвета при этом поглощаются, какие-то отражаются. От апельсина отражается больше оранжевой части спектра, а остальные поглощаются. И этот отражённый оранжевый цвет мы и видим. Отражённый! Значит, на самом деле, апельсин какого угодно цвета, только не оранжевого! Он его не принял в себя, он его отразил!

- Угу! – буркнула я, – Мы видим, что тёмные силы творят мерзости, и не доверяя глазам, должны понимать, что на самом деле, это светлые, прекраснодушные люди сеют вокруг себя мир, добро и процветание?

- Конечно! – твёрдо отчеканил Кащей, – Достаточно убедить окружающих, что эти и вот эти дела творятся для блага людей, и ты сама поверишь в это! Всё дело во внутренней убеждённости. А на самом деле, нет дел плохих и хороших. Всё зависит от того, с какой стороны смотреть. Помнишь, мы говорили то же самое, про шпиона и разведчика. Это же правило относится ко всему на свете! Всё дело во внутренней убеждённости! И в государственной пропаганде.

Вот, скажи мне, Василисушка, плохо ли сжигать людей на кострах?

- Конечно! – содрогнулась я.

- А, если назвать этих людей еретиками?

- Всё равно, это ужасно!

- Ой, девочка, не смотри на меня такими глазами! Лично я с тобой совершенно согласен! Однако, были – были! – времена, когда люди, все люди, а не отдельные человеки, толпами приходили посмотреть на сожжение еретиков. И орали во всю глотку: «Огня! Ещё огня!». И радовались.

Ты думаешь, это были представители тёмных сил? Нет, это были обычные люди. Но они имели такую точку зрения. Они так видели. Да, под влиянием пропаганды, в частности, религиозной пропаганды. Но они все были уверены, что сожжение еретиков – это светлое, благое дело. Искренне, от всей души.

Они ошибались? Да. Но, можешь ли ты сказать, что ты не ошибаешься сейчас так же, как ошибались они тогда? Что твои глаза не лгут тебе? Что, может оказаться так, что именно Кащей – светлый, а его враги – тёмные? Пойми, если ты сейчас наделаешь глупостей, то потом, когда поймёшь, что была неправа, какое горькое разочарование у тебя будет! Какие угрызения совести! Какие жуткие душевные переживания!

- Я не передумаю, – сухо сказала я, – И апельсин всё же оранжевый. Какой бы он ни был на самом деле, мы, человечество, все договорились между собой, что этот цвет называется оранжевым. А тех, кто творит тёмные дела, называют тёмными силами. И мне удивительно, что ты тратишь столько времени,