Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов

Остаётся лишь ждать, когда придёт Лука… Я готов вырастить любую целебную траву, сделать всё, что угодно, лишь бы ей стало легче.

Глава 24

Лука в сопровождении Радована пришёл через сорок минут. За спиной лекаря болталась сумка, из которой, как обычно, торчали пучки целебных трав.

— Где она? — увидев меня, буркнул он вместо приветствия.

Я провёл его в дальний угол амбара, где на соломенном тюфяке лежала мать. Элиза вскочила с табурета, уступая место, но Лука только махнул на неё рукой, мол, сиди, не помешаешь мне.

Он опустился на одно колено с кряхтением и долго смотрел на лицо мамы. Потом приложил ладони ко лбу, чуть позже оттянул нижнее веко, заглянул в воспалённый, слезящийся глаз. Заставил открыть рот, посветил туда лучиной, которую Ванда поднесла без всякой просьбы. Послушал, прижавшись ухом к груди, как она дышит.

— Кашляет давно? — не оборачиваясь, спросил он.

— Со вчерашнего вечера, — неуверенно ответила Элиза. — С мамой всё будет хорошо?

Лука ничего не ответил. Старик откинул одеяло, осмотрел шею, потом запястья. По его лицу стало понятно, что он близок к разгадке. Я заметил бледную россыпь пятен на сгибе локтя, уже подсыхающих, теряющих цвет.

— Тельчанка, — сказал он и встал в полный рост. — Местные лекари её называют ещё хворью колонистов. Каждый, кто приехал из центрального округа на фронтир, заражается этой болезнью.

— Насколько эта болезнь опасна? — поинтересовался я.

— Эх, как бы тебе объяснить, Войцех… — Старик стал чесать затылок. — Обычно как? Пару дней лихорадит, на теле сыпь появляется. Человек неделю лежит, и потом всё обойдётся. Помирают от этой хвори нечасто. Старики разве что да дети малые. Или у кого здоровье и без того слабенькое.

Он покосился на меня из-под седых бровей, и я понял, к чему он ведёт, ещё до того, как он договорил.

— Мне её дыхание не нравится. Давненько я такого не видел, — хмуро заявил Лука. — У твоей матери хворь глубоко засела. На лёгкие пошла. Плохой признак. Ну, есть на это свои причины.

Я и так понял, к чему он клонит, хоть и не разбирался в медицине. Лука намекал на общее истощение организма, связанное с голодом в центральном округе. Из-за этого, судя по всему, она и переносит эту хворь так тяжело.

— И что, лекарства от неё нет? — допытывался я.

— А какое тут лекарство? — Он пожал плечами. — От тельчанки снадобья нету. Тело само должно хворь перебороть. Единственное, что мы можем сделать, — это помочь телу не сдаться.

Он принялся выкладывать из сумки пучки трав, тыча в каждый пальцем.

— Вот это, желтокорень, заваришь и поить будешь. Горький, зараза, но с мокротой борется хорошо, легче откашливаться ей будет. Лёгкие от неё освобождать надо, иначе может во сне захлебнуться. — Он выложил второй пучок. — Это от жара. Если рукой прикоснёшься ко лбу и чувствуешь, что её лихорадит, отпаивай малыми глотками, чем чаще, тем лучше. И воды, воды побольше пусть пьёт. Только кипячёную!

Это был явно какой-то вирус. Можно только сбивать температуру, разжижать мокроту, не допустить обезвоживания и ждать, пока иммунитет сам справится. Лука, сам того не зная, расписывал мне классическую поддерживающую терапию. И про себя я отметил, что оспа, которой я перед тем так испугался, оказалась ни при чём.

— Сколько ей ещё так лежать? — спросил я.

— Кто ж его знает. — Старик пожал плечами. — Неделю, а может, и две. По её состоянию будет видно, но лучше ей лишний раз не вставать. Ей нужно набираться сил.

— А заразно это? — вмешалась в разговор Ванда. — Нам-то, остальным, чего бояться?

Лука усмехнулся, будто жена инженера спросила какую-то глупость.

— Заразно, а как же. Хворь через кашель передаётся. Кто рядом дышит, тот её и подхватит. Избежать этой болезни на фронтире никому не удастся, — старик внезапно крепко схватил меня за руку, повернул ладонью кверху и ткнул пальцем в тыльную сторону, ближе к запястью. — Гляньте сюда. Видите?

Я присмотрелся. На коже, там, где он показывал, белели три-четыре крохотные точки.

— Войцех уже переболел этим заболеванием. Может, и не заметил даже — почесался денёк-другой, и хворь сошла на нет. Остались только вот такие небольшие шрамы. Второй раз его тельчанка уже не возьмёт. Переболел — и всю жизнь можешь не бояться этой напасти.

Иммунитет, мысленно перевёл я. Переболел, и выработались антитела. Вот тебе и природная вакцинация фронтира.

Увы, доступа к прошлым воспоминаниям у меня не было. Я не знал, при каких обстоятельствах это произошло. И даже на эти точки на теле прежде внимания не обращал.

— Будешь лечить, как сказал, — глядя мне в глаза, повторил старик. — Я завтра утром приду и послушаю её дыхание. Если станет хуже, то придётся изменить тактику лечения.

— Спасибо, Лука, — сказал я искренне.

— Благодарить будешь, когда она встанет на ноги.

Я наклонился к Элизе, шепнул, чтоб она поставила греть воду, и тут…

Раздался оглушительный звон, а система предоставила уведомление:

/ВНИМАНИЕ. Аномальная активность регионарного узла живки./

/Глубинный резерв: расход превышает приток./

/Скорость убыли нарастает. Источник проблемы: не определён./

Я посмотрел на лица людей, присутствующих в амбаре. Они не слышали этот звон. Судя по всему, система отреагировала так чутко, что у меня чуть не лопнули барабанные перепонки.

Я нахмурился. Раньше система меня по этому поводу не дёргала, значит, дело серьёзное.

— Войцех? — Элиза заметила, как я переменился в лице. — Что-то не так?

— Мне нужно отлучиться. Ненадолго. — Я повернулся к Луке. — Побудь с мамой, пока меня нет. Я скоро вернусь.

Я выскочил из амбара и побежал в сторону дуба. Не знаю, что с ним происходит, но такого оглушительного звона в ушах мне испытывать не доводилось. Система словно обозначила, что проблема очень серьёзная.

Через пять минут я уже был на месте. Дуб изменился: листья обвисли, часть из них пожелтела, свернулась трубочками, будто дерево заболело. Несколько нижних ветвей засохли совсем. Теперь они выглядели голыми, серыми сучьями, торчащими из общей кроны. Раньше их тут не было. Я бы заметил, ведь я искал отмершую часть, чтобы