Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов

Вполне очевидно, что дерево умирало. Только причины понять я не мог.

Я поднёс ладонь к стволу, не касаясь, и снова мысленно обратился к системе.

/Анализ узла…/

/Резерв ниже критической отметки. Расход многократно превышает восполнение./

/Источник расхода: за пределами зоны контроля./

За пределами зоны контроля…

Я стоял и не понимал, что мне делать в этой ситуации. Сперва мне подумалось, что, может, Бажей решил срубить себе пару веток на инструменты, или лесорубы Казимира Корна зашли на мою территорию. Но дерево было целым, никаких внешних признаков вмешательства человека.

Внезапно мне пришла на ум сомнительная мысль. Обратиться к узлу живки на давно забытом языке жителей этих земель. Тех самых, что написали книгу, по которой меня учила читать мать Руфь. Тех, кто запер с помощью защитного барьера из живки первородных комаров на болотах.

Я вспомнил мать Руфь и её уроки. То, как она водила пальцем по воздуху, выводя знаки доимперского языка. Она тогда сказала мне странную вещь, я запомнил почти дословно: «Этим языком не приказывают. Этим языком — спрашивают. И иногда тебе отвечают».

Я тогда счёл это своеобразной местной поэзией, которая мне совсем не пригодится. Но сейчас эти слова казались мне чем-то вроде заклинания, способом общения с тем, что не может говорить.

Закрыв веки, я положил ладонь на кору дуба. Медленно я стал выводить пальцем первые слова. Я старался не торопиться, чтобы не исказить смысл сказанного. Большая часть уроков была посвящена чтению, поэтому с написанием символов у меня была определённая проблема.

Сначала ничего не произошло. У меня даже невольно сложилось мнение, что я занимаюсь полной чепухой. Выводить пальцами узоры на дереве с закрытыми глазами? И что я надеюсь получить?

Внезапно сквозь закрытые веки я увидел жёлтое сияние. Я резко убрал ладонь в сторону. На коре постепенно стала проступать вязь. Я бы даже сказал, что почерк её был необычным. Словно её писал человек.

Медленно. Терпеливо. Как ребёнку.

И я начал понимать, что произошло.

Алексей Аржанов, Михаил Майоров

Системный фермер. Том 4

Глава 1

На коре проступило первое слово. Я не сразу его расшифровал, потому что плохо знал доимперский язык. Да и чтение усложняет корявая вязь, выведенная будто детской рукой.

Приглядевшись я всё-таки смог понять, что это за слово. Если бы меня заставили его написать, то оно выглядело бы иначе.

«Жажда»

Слово тут же исчезло на моих глазах. Необычный способ общения, но общую логику я понял. Если мне удается правильно определить значение слова, то надпись исчезает.

Я мысленно обратился к системе, чтобы воспользоваться навыком «Взор Фермера». Проведя зрительный анализ почвы, я убедился, что проблема не была связана с водой. Ливень, который продлился целые сутки смог насытить дуб водой до окончания летнего сезона. Проблема была явно в другом.

Вариантов оставалось не так уж и много. Дуб терял слишком много живки. Необычно, учитывая, что это древнее дерево было регионарным узлом жизненной эссенции, питало всю округу. С чем связана эта жажда, а точнее кто или что является его причиной.

Я положил палец на ствола и вывел новое слово.

«Куда?»

Вскоре на коре снова появилось сияние. В этот раз дуб ответил достаточно быстро. Да и мне не составило проблем, чтобы правильно понять его значение.

«Закат»

Я нахмурился. Закат это, судя по всему, запад. Туда уходит солнце, туда же, уходит и живка. На юго-западе от дуба находится Преславица. Эти земли принадлежат Юлиану Вернеру.

У него было самое большое количество рабочих рук. Можно сказать, что вся деревня на него работала. Да и Гулос оставил ему после себя «богатое наследство», которому можно было без зазрений совести позавидовать — подготовленные для выращивания культур земли.

Мой участок со всех сторон был окружен лесом, да и ландшафт земель был не самым подходящим для ведения сельского хозяйства. Холмы, чередуются с низинами, каменистая почва, много хлопот, проще говоря.

Кому-то повезло ещё меньше. Например, у Бреннера вообще была болотистая местность, а по соседству — резервуар с первородными кровососами. Сомнительная земля, чтобы на ней собрать урожай, которым можно было обеспечить всю империю.

У меня уже было предположение, что истощения регионарного узла живки было связано с использованием изумрудного катализатора. Но лучше всё равно уточнить.

Я снова прижал ладонь к коре, выводя пальцем новое слово.

«Почему?»

Дуб понял меня не сразу. Потому что я допустил несколько ошибок. В этом слове вязь была достаточно сложной для написания. Наконец, у меня получилось, потому что дуб мне ответил.

«Пыль»

Теперь все мои сомнения сошли на нет. Причина истощения дуба была связана с чрезмерным использованием изумрудного катализатора. В доимперском языке не было слова «Порошок». Дуб обходился тем, что имел, и подобрал самое близкое по смыслу. Изумрудный катализатор как раз и выглядел как мелкая пыль, которую вносят в почву.

И тут меня окатило неприятным холодком. Кому, как не мне, было знать про это удобрение. Благодаря нему я смог вырастить свой первый куст картофеля. Если бы не изумрудный катализатор, то мне пришлось бы и дальше гнуть спину, будучи батраком Гулоса.

Но в те дни я даже не подозревал о том, что он оказывает такое губительное воздействие на почву. Это удобрение ускоряет рост растения, но взамен берет слишком дорогую плату. Центральный округ уже оказался в его должниках.

И только недавно я отказался от изумрудного катализатора, перейдя на торфяное удобрение, насыщенное живкой. Он способствовал ускоренному росту культурных растений как имперское удобрение, но не истощал почву.

Выходит, я и сам приложил руку к тому, что дуб теперь умирал. Просто из-за банального незнания последствий. Во всяком случае я точно уверен, что моя доля вреда была значительно меньше. Потому что размер моего участка не позволит действовать в таких же масштабах как Вернер.

Регионарный узел был один на всю округу. Дуб питал всех без разбора: мой участок, поля Вернера и земли других землевладельцев, которые даже не занимаются выращиванием растений. И всю живку, что мы вытягивали из почвы с помощью изумрудного катализатора истощали дуб.

Оставался вопрос, который мне не давал покоя. Я снова прижал палец к коре.

«Знает?»

Слово вышло простым, и дуб ответил без задержки.

«Нет»

Я выдохнул. Значит, Вернер не злодействовал намеренно. Никто из нас не подозревал, что качает живку из регионарного узла. Винить тут было толком некого.

Я отступил