"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

– Нет, доктор, – ответил я, не в силах скрыть облегчение, – но я рад, что вы пришли.

Инстинкт подсказывал мне, что нужно взять ее за руку, но моя ошибка с Кирой до сих пор ощущалась металлическим привкусом на языке, к тому же я еще не забыл поцелуй Анаис и потому ограничился улыбкой.

Валка подошла ближе, и мой инстинкт панически заверещал, но я сохранил твердость в ногах и ровное дыхание. Она улыбнулась и прошептала так тихо, чтобы было слышно только мне:

– Что ж, не похоже, чтобы у меня оставался выбор, после того как я помогла вам…

Она отстранилась, но улыбка ее осталась прежней, не раскаявшейся.

– …Впрочем, возможно, с вами я узнаю больше, чем могла бы здесь.

– У сьельсинов есть все ответы, – сказал я, уверенный в своей правоте. – Вам ведь это нужно? И мир в Галактике, чтобы можно было отыскать их.

– Надеюсь, вы не ошибаетесь, – снова улыбнулась Валка, отступив на шаг, и оглянулась туда, где остальные уже поднимались по трапу в шаттл, направляющийся к «Непреклонному» и к тому поврежденному судну, которое Райне Смайт выбрала для нашего полета.

– Здесь этот мастер меча. Ваш друг.

– Кто? Олорин? – Я вытянул шею, заглядывая ей через плечо. – Зачем?

– Он сказал, что хочет попрощаться с вами.

– Хорошо, раз так, – скованно кивнул я. – Пожалуй, нужно поговорить с ним.

– Я буду в шаттле.

Олорин Милта стоял рядом с челноком, напоминающим черного жука, окутанного морозным туманом, что поднимался от топливопровода. Завидев меня, он шагнул вперед. Одна рука была продета сквозь парадную полумантию, вторую он поднял в приветствии, и тяжелый шелк захлопал на ветру за его спиной.

– Лорд Марло!

– Сэр Олорин, – поклонился я, – какая неожиданная честь!

К моему изумлению, мастер меча отдал мне ответный поклон, вытянув правую руку в подражание имперским придворным манерам.

– Хотел повидаться с вами перед вашим отлетом. У меня для вас кое-что есть.

Я удивился еще сильней, когда он отцепил один из трех мечей, что носил у бедра, и протянул мне навершием вперед. Машинально я протянул к нему онемевшие пальцы, не находя слов для ответа.

Такой меч не постыдился бы взять в руки даже император. В него было вложено все искусство джаддианских оружейников, и хотя предназначение их ремесла – создавать красоту, никакой мастер не смог еще больше облагородить этот меч. Такой тонкой работы я больше не встречал за полторы тысячи лет. Даже мозаики и фрески дворцов императорского присутствия не сравнились бы с ней, поскольку они слишком изощренные и кричащие. А это было искреннее и чистое искусство: рукоять, покрытая кожей такого густого красного цвета, что казалась почти черной, навершие и гарда из накладного серебра с единственной петлей возле защитной прокладки от дождя вокруг устья, из которого должен выскакивать клинок.

– Я не могу принять этот меч – он достоин лучшего хозяина, чем я.

Улыбка Олорина сменилась мрачной серьезностью.

– Не стоит недооценивать себя, – сказал мастер, – вы можете принять его. Разве не вы командуете этой странной экспедицией?

– Только формально, – покачал я головой, – на самом деле главным будет Бассандер Лин. А я…

Тут я понял, что выгляжу неучтивым и прервал себя:

– Благодарю вас, доми.

Он сделал неопределенный жест левой рукой, висевшей в петле его мандии:

– Вы оцените баланс. Прошу вас!

По его настоянию я нажал на сдвоенную кнопку, и лезвие с негромким гудением потекло вверх, как приливает вода во время багряного рассвета. Это был не тот меч, которым Олорин пользовался во тьме Калагаха, но сиял он точно так же, словно шип кристаллического лунного света.

Это ощущение было сродни поэзии. Сияющий клинок мерцал в лучах солнца, отбрасывая серебристые отблески. При выдвинутом лезвии баланс был настолько совершенным, что меч казался продолжением меня самого и как будто вовсе ничего не весил. И он пел, когда составлявшие его диковинные атомы смещались таким образом, чтобы режущая кромка всегда соответствовала направлению движения. Клинок завибрировал, едва только я поднял его в воздух между собой и мастером меча, поверхность колыхалась, как море.

– Innana umorphi, – сказал я.

Слово «umorphi» означало, что меч хорош не только на вид, но и в действии, по своим возможностям. Что он создает красоту, подобно художнику или поэту. Или танцовщику.

– Именно так! – согласился Олорин. – Рад, что он пришелся вам по душе.

Я снова нажал на кнопку, и лезвие растаяло, словно дым, в багряном солнечном свете.

– И все же нет, не могу принять его.

– Когда я вернусь домой и преклоню колени перед моим князем, знаете, что я скажу ему?

Этот вопрос казался не связанным с тем, о чем мы говорили прежде, и я молча стоял с растерянным видом, все еще сжимая рукоять меча. Теплый воздух дрожал на границе статического поля вокруг трапа, норовя проникнуть в прохладу за ним. Валка дожидалась меня в шаттле вместе со всеми, кого Райне наняла по моей просьбе.

Олорин отошел на шаг и продолжил:

– Я скажу ему, что встретил одного человека, лорда из чужой империи. А еще поведаю ему о ваших достоинствах, – улыбка заиграла на лице маэскола, – и ваши достоинства станут известны во всем Джадде и на полях сражений еще до того, как вы сами туда попадете. У вас появится много друзей.

– Мои… достоинства? – неуверенно повторил я, смущенный такой похвалой. – Это вы помогли мне… тогда, на совете. Благодаря вам все это стало возможным, – показал я на корабль. – Не думаю, что Смайт прислушалась бы к моим словам, если бы вы не отметили, насколько безрезультатной оказалась работа Капеллы.

Маэскол сделал полшага назад, шаркнув туфлями по керамическому покрытию дорожки:

– У нас в Джадде говорят, что мужчина должен быть либо воином, либо поэтом. Конечно же, это неправда – у нас есть разные мужчины. И женщины. Но эти люди… – Олорин неопределенно махнул рукой в сторону города и возвышавшегося над ним, словно заскорузлый палец, замка. – Все они воины, хотя и называются священниками или политиками. Думаю, на войне и так достаточно подобных людей.

Он похлопал меня по плечу и добавил:

– Вот поэтому мы и посылаем к ним вас! Добейтесь мира, друг мой. Iffro fosim!

«Принесите свет».

С этими словами он ушел – осторожными шагами, чуть наклонившись навстречу ветру, развевавшему складки его мандии, похожий на однокрылого ангела. Мамлюки, которых я не замечал раньше, вышли из тени другого жукоподобного шаттла в одеждах разных цветов – от матово-черных до полосатых оранжево-синих. На мгновение их силуэты закрыли солнце, отбрасывая тени