"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов

Мой путь лежал на улицу, когда сверху раздался довольный возглас

— Как вкусно! Это что⁈

— Овощи! Свежие, прямо с куста! — проговорив это вслух, я снова порадовался и вышел под утреннее солнце.

Свет выхватывал детали сражения. Там, где я стоял в кольце серых клубов, земля превратилась в мешанину из льда и пепла. Лёд возвышался небольшим стаканом, с неровными краями, будто кто-то разбил стеклянную вазу. Внутри льда, на разной глубине, застыли серые прожилки и крубы свернувшиеся в спирали. Туман… На солнце они отливали мутным жемчугом, и казалось, что это просто грязь, вмёрзшая в лёд. Я присел на корточки и присмотрелся.

Прожилки были направленные, как туман создавал вокруг меня вихрь, так и застыл. Но что-то было не так. Я нахмурился и провёл пальцем по прозрачной грани. Лёд подтаивал под палящими лучами и на пальце осталась капля.

Наклонился ниже, почти касаясь носом льда. Вгляделся в одну из наплывающих капель. Она была размером с горошину, а внутри переливался серый едва заметный осадок. Как зародыш или спящее в янтаре насекомое.

И тут я увидел. Капля сползла по краю льда прямо перед моими глазами. Оторвалась и упала на камень рядом сапогом. И из крошечной лужицы талой воды, вверх потянулась тонкая, едва заметная струйка серого тумана.

Она поднялась на высоту моего колена, дрогнула на ветру и рассеялась. Но я видел… Видел, как она родилась.

Я медленно выпрямился и посмотрел на ледяные наросты, разбросанные по всему берегу. Их были десятки, и в каждой хранился туман. Он не умер, я зублаждался… Он был в своеобразном анабиозе.

Мысли закрутились, подбирая решение. Если что-то испаряет лед, оно испари и чертов туман. Эту тварь надо убивать в зародыше.

Все еще преодолевая болезненность движений, я пошел на маяк. Мирель жевала помидор и смотрела на меня с интересом и недоумением:

— Ты чего такой встревоженный? — она сидела за столом, оперев подбородок на руку.

— Туман жив! — я орудовал стулом, забираясь и вынимая кристаллы из стен — Во льду!

Лицо Мирель сменило выражение на удивление.

Не объясняя дальше, да и объяснять было нечего, я взял факел, надел синий браслет, что русалка оставила возле аномального кристалла, и вышел на улицу.

Спичка высекла искру на черкаше и вспыхнула с характерным шипением. Я зажег черный кристалл в чаше факела, направив его на серый лед.

— Доброе утро! — слова вылетели сквозь зубы, — Это тебе за Михаила…

Лед медленно испарялся, унося с собой туман… Теперь это были не серые клубы, а белый безжизненный пар. Мне даже показалось, что он что-то пищал под светом кристалла. Сантиметр за сантиметром я плавил куски, обливаясь потом от солнца и тепла кристалла.

Мирель вышла на улицу с коркой хлеба, которая высохла до состояния сухаря и даже немного обуглилась.

— Ух ты, немало работы… — сказала она, оглядывая остров.

Она подобрала свой жилет, чтобы отнести на маяк, и остановилась возле меня.

— Слушай, а у Михаила на маяке я видела такой же лед?

Вопрос, который мгновенно прошил меня током, вызвав следующий:

«А знает ли об этом Бенжамин?»

Глава 10

Вопрос Мирель повис в воздухе. Взгляд упёрся в лёд, нужно было срочно предупредить Екатерину и Бенжамина.

Я бросил факел и поспешил к кристаллам, что открывали портал. Грозовой, белый, аномальный, погнали. Портальное окно развернулось на мгновение и дрогнув сузилось сначала до размером тарелки, затем — до замочной скважины. Черный аномальный кристалл был в порядке, ему при его массе еще гореть и гореть.

— Твою мать… — сказал я вслух. — Грозовой сел.

Глаза смотрели на крошечную дыру между маяками. Через неё можно было только подглядывать. Или… просунуть записку.

Я сбегал на маяк, вырвал из журнала лист и написал:

«Туман жив. Он застыл во льду, но не умер. Когда лёд тает, он высвобождается. Испари весь лёд на острове кристаллами»

Такую бумагу нужно было передать, если не лично в руки, то максимально близко. Мы с Мирель перенесли портальные кристаллы на кухню.

Я сложил записку в плотную трубочку и сунул в скважину прямо на кухонный стол, возле которого возилась Екатерина. Чтобы привлечь внимание, я сунул в портал небольшой гвоздь. — Надеюсь, он звякнул при падении, а не упал в тесто или полотенце —

— Увидит, — сказал я себе. — Должна увидеть.

Скважина закрылась, а я отправился испарять серый лед на берегу.

Два дня ушло на восстановление.

Кожа горела, но не отслаивалась и не отмирала, как в жизни, а восстанавливала свои свойства и структуру. Зелёный кристалл сделал своё дело. Руки, на которые я смотрел, казались чужими. Шрамы, бывшие со мной годами, исчезли.

Однако, регенерация, это не бессмертие. А просто способность восстанавливаться. Но если я могу восстанавливаться, значит, туман тоже может. Он не умер во льду, не сгорал от света, и если я не уничтожу его полностью, он вернётся. Вместе со своим хозяин.

Мы с ним теперь в одной гонке. Кто быстрее соберет наберет силы, тот и нападёт первым.

На третий день я уже мог двигаться почти без боли и переносить жар солнца. Пора было информировать смотрителей, и первым на очереди был Тьяго.

Чтобы не злить этого молодого старика, я, как и прежде, открыл портал на берегу.

Остров выглядел аккуратно и мрачно, как и его хозяин. Тьяго встретил был тут же. Высокий, худой, с вечным прищуром человека, который не верит никому и никогда.

— Ты жив, — сказал он вместо приветствия.

— Как видишь.

— А Михаил?

Пауза.

— Мёртв.

Тьяго не изменился в лице. Только желваки заходили под кожей.

— Туман… — сказал он, тяжело выдохнув слово.

— Туман… одновременно. Мой маяк и маяк Михаила. Я отбился, а они нет.

Тьяго долго молчал. Смотрел в воду, потом на меня.

— Зачем ты здесь?

— Затем, что туман не остановится. Он будет атаковать снова и придет к тебе.

— Я знаю, — сказал Тьяго. — Я готов.

— Готов умереть? — спросил я жёстче, чем хотел. — Или бороться?

Он поднял на меня глаза. В них была усталость человека, который видел слишком много в жизни.

— А какая разница? Исход один… Мы лишь гости, после нас будут другие.

— Разница есть, — сказал я. — «После нас» может не