Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов

сразу же рассыпался в извинениях, злобно покосившись на служителя Перуна. Тот с презрительной усмешкой воспринял промах своего коллеги, разозлившего августейшую особу.

Видать, между ними существует нешуточная конкуренция за внимание императора. А тот, надо сказать, немного удивил меня. Зачем он припёр их с собой? Ради чего? Он же поклялся никому не рассказывать о моей истории. Хотя, если быть точным, он, кажется, ничего и не рассказал. Жрецы даже не знают, кого именно ждёт император.

Ладно, пора действовать.

Накинув на себя иллюзию вчерашнего невзрачного мужичка, я телепортировался из кустов к прудику, чтобы оказаться прямо перед троицей.

— Богиня Жива! — выпучил зенки толстый жрец, судорожно схватившись ручонкой за сердце.

— Кха! — выразил своё удивление и жрец Перуна, раззявив желтозубый рот.

Император же даже не вздрогнул. Он лишь дёрнул уголком рта и с лёгкой укоризной произнёс:

— Вы задержались.

— Да вы сами знаете, из-за чего я задержался, Ваше Императорское Величество… в столице ужасные пробки.

— Есть такое дело, — улыбнулся властитель империи, отряхнул руки от хлебных крошек и сказал: — Ну-с, предлагаю сразу перейти к делу. Мы все люди занятые, так что не будем терять времени.

— Кто этот голодранец? — свистящим шепотом выдал толстый жрец на ухо императору, пронзая меня презрительным взором. Он поджал сухие губы и наморщил нос, будто увидел дерьмо.

Жрец Перуна тоже прошёлся по мне взглядом, далёким от дружелюбного.

Какие неприятные личности! Император специально выбрал таких среди всей кодлы служителей богов или случайным образом?

— Илия, — обратился император к худому, будто не услышав вопроса толстяка, — яви нам свою магическую силу. Активируй атрибут, позволяющий тебе чувствовать ложь.

— Слушаюсь, господин, — кивнул тот лысой головой и на миг закатил глаза. От него тут же повеяло магией.

— Скажите что-нибудь, что считаете неопровержимой правдой, — попросил меня император, решив откалибровать «детектор лжи» своего подданного.

— Жрецу Живы не помешало бы похудеть на полсотни килограммов и обучиться манерам, — ехидно выдал я, глядя на толстяка.

— Да как ты смеешь, наглец! — пробулькал тот, быстро покраснев от гнева.

— Смею, ещё как смею, — ухмыльнулся я и следом добавил, заметив, как нахмурился император: — А ещё солнце на небе встает каждый день и листва по осени жёлтая.

Монарх покосился на служителя Перуна. А тот проговорил, с капелькой злорадства глянув на надувшегося толстяка:

— Всё, что сказал этот человек, он считает правдой. И с его словами сложно спорить.

— А теперь соврите, — попросил меня император.

— В прудике плавают не утки, а голые бабы с крыльями.

— Откровенная ложь. Я её почувствовал, — кивнул лысый жрец.

— Всё, что вы мне рассказали в прошлый раз, — правда? — прямо спросил император, перейдя к тому, ради чего и позвал служителя Перуна.

— Да.

— Он не врёт, — подтвердил худой смертный.

— Да прохвост он какой-то, — пробурчал жрец Живы не очень громко, но так, чтобы услышали все.

Его явно раздирал гнев, а в глазах то и дело мелькали видения, как он с наслаждением топит меня прямо в этом прудике. И его совсем не заботило то, что именно он своими неподобающими словами спровоцировал конфликт.

Кажется, жрец Живы был из той породы людей, которые, взлетев над толпой, считают остальных дерьмом, обязанным с угодливой улыбкой принимать от них и оскорбления, и побои, и прочие унижения. А если такому козлу что-то сказать в ответ, так он впадёт в ярость, искренне считая, что никто не может ему перечить.

— Прохвост здесь только вы, — мило улыбнулся я толстяку.

— Опять правда, — охотно подтвердил жрец Перуна, вызвав у служителя Живы тихий гневный рык.

— Григорий, — посмотрел на багрового толстяка император. — Теперь ты яви нам свою магию. Посмотри своим особым зрением на моего гостя и скажи, сколькими атрибутами он владеет.

Ох ты, редкая магия! Теперь понятно, почему монарх не вышвырнул за ворота этого склочного придурка, а терпит его.

— С радостью, — растянул тот жирные губы в предвкушающей жабьей улыбке. — Сейчас мы узнаем, кто тут прохвост, каким-то чудом сумевший пробраться в сад.

Он на миг зажмурился, а потом открыл глаза, засиявшие голубым светом. Жрец вперился в меня, плотно стиснув зубы. А я расслабленно скрестил руки на груди.

— Ах ты ж… Заступница Жива! — выдохнул он, потрясённо уронив челюсть. — Не может этого быть!

— Чего не может быть? — торопливо спросил император, на миг растеряв всё своё монаршее спокойствие.

— У… у этого человека… нет, не человека, у него десять атрибутов, — заикаясь, выдал толстяк и, побледнев, громко сглотнул.

— Так и кто здесь прохвост? — лениво спросил я, рассматривая свои ногти.

— Э-э-э… я… — пробормотал жрец, впечатлившись моей силой.

— Так, вы оба свободны, — приказал смертным император, повелительно нахмурив брови. — И молчите о том, что вы тут видели и слышали. Поняли? Иначе ваши головы украсят кунсткамеру. Там как раз не хватает экспонатов.

Жрецы судорожно закивали, дескать, все поняли, а затем торопливо пошли прочь, бросая на меня через плечо шокированные взгляды. Они явно поняли, что к императору явилось существо с божественной кровью.

Глава 18

Надо отдать императору должное, даже слова жрецов до конца не убедили его. Подозрительный. Хвалю. Мне пришлось продемонстрировать ему кое-какие свои магические способности.

— Хм, убедительно, — только потом проговорил он, расчертив лоб горизонтальными морщинами, похожими на волны.

— А вон видите ту птицу на ветке? — кивнув на дерево слева, спросил я, плюхнувшись на скамью рядом с монархом.

— Вижу, странная птица. Это какое-то порождение вашей магии?

— К сожалению, нет. Я пока так не могу. Это Рарог. Слышали о нём?

— Тот самый? — вскинул брови смертный.

— Ага. У меня с ним есть кое-какие дела, как и с местными богами.

Мужчина несколько секунд переваривал услышанную информацию, а затем всё так же спокойно проговорил:

— Многие мои подданные не верят в существование богов, но я знаю, что они есть. Мне приходилось видеть проявление их силы, а одного я зрел собственными глазами… Перуна.

— Не самый приятный бог, — дёрнул я щекой и посмотрел на солнце, почти полностью скрытое густым переплетением веток. — У меня не так много времени, и если вы удостоверились в том, что я не