Волны и джунгли - Джин Родман Вулф

желании, отнюдь не заказано, верно? Мысль эта постоянно приходит мне в голову и изгоняется прочь с тех самых пор, как он по моей просьбе летал на поиски Взморник. Заговорив с нею, я не стал бы сообщать, что пока жив, поскольку это лишь исполнит ее ложных надежд; скорее, напомнил бы: Иносущий, бог, положивший начало нашему роду в каком-то неведомом круговороте короткого солнца, обращающемся вокруг одной из мириадов звезд, которыми я любуюсь сию минуту, существует и посейчас, в равной мере для нас обоих.

Должно быть, некогда здесь его, уж не знаю, под каким именем, чтили Соседи. Свершив ради спокойствия Инклито жертвоприношение и выяснив, что Мора жива (теперь это подтвердил и Легаро), я жаждал добрых вестей и благосклонности высших сил не меньше, чем сам Инклито. Надеюсь завтра – а если не завтра, то как-нибудь вскоре, на днях – отыскать в здешних холмах их алтарь. Не найдется, построю сам и там принесу ему, Иносущему, жертву. Или просто поклонюсь безо всяких жертв – знаю, это куда скорее придется Ореву по сердцу.

* * *

Еще новости, и снова добрые превыше всяких надежд, но, прежде чем писать о них, нужно (как я и замышлял накануне вечером) отметить, что наутро после баталии мне пришлось принять сразу несколько непростых решений. Верно я рассудил или нет, сказать не могу до сих пор. Суди уж об этом сама, дорогая Крапива… или ты, незнакомый читатель, кто бы ты ни был.

Сфидо настойчиво уговаривал меня последовать за Инклито всеми нашими силами. Утверждая (и, на мой взгляд, нисколько не ошибаясь), что войну в действительности нельзя считать выигранной, пока противник не лишен способности воевать подчистую. По его словам, даже сумев настичь врага и навязать ему бой, Инклито не обязательно сможет разбить и уничтожить настигнутых – весьма вероятно, для этого потребуются все наши бойцы, хоть мужчины, хоть женщины, способные нажимать на спуск.

Тем временем Римандо убеждал меня отправить всех женщин назад, в Бланко, с тяжелыми орудиями, поскольку пушек с собою в холмы явно не уволочь, как бы ни пригодились они там на случай столкновения с сольдовцами. В Бланко же, напоминал он, пушки окажутся бесполезны без бойцов на стенах, а в решительную, неудержимую атаку на врага женщины не пойдут, какие бы приказания я им ни отдал. Не пойдут, однако под началом знающего командира прекрасно смогут оборонять поселение, а оборона ему необходима как воздух, поскольку, потеряв поселение, мы лишимся всего. Что ж, по крайней мере, в последнем он был абсолютно прав, но…

Но, поблагодарив обоих за советы, я, как обычно, принял решение сам.

Во-первых, сбыл с рук остатки денег, собранных нами в Бланко. Выпускать их из виду я не осмеливался, и, памятуя о тяжести сундука, где мы со Сфидо хранили их, рассудил, что от денег лучше всего избавиться, прежде чем наши силы снимутся с лагеря. Собрав всех бойцов, я объяснил, что уже выдал наемникам жалованье за полмесяца и разделил остаток между всеми, бившимися накануне, причем офицерам – двойную долю, а каждому из обычных штурмовиков досталось почти столько же серебра, сколько наемникам.

Затем я, твердо решив выступить лучше, чем в первый раз, произнес еще одну речь. В которой объяснил, что орудия необходимо оттащить назад, в Бланко, а поскольку волов мы съели, тащить их придется силой человеческих мускулов, если, конечно, нам не удастся найти новых волов либо мулов. С другой стороны, сказал я, Инклито, дабы закрепить одержанную нами вчера победу, наверняка потребуется вся возможная помощь. Посему желающие вернуться в Бланко вольны идти. Пусть под началом майора Адатты (повышенной мною в звании не сходя с места) и капитана Римандо помогут отвезти в поселение пушки, отконвоируют пленных, а после обороняют поселение, буде враг разобьет Инклито в холмах.

– Ну а что до нас с полковником Сфидо, мы вернемся в холмы, дабы предотвратить сей нежеланный исход. Кто пожелает пойти с нами – милости просим.

Присоединиться к нам пожелали все пришедшие из поселения после вчерашней битвы, примерно треть женщин, мальчишки, не взятые с собою Инклито, и две трети стариков-ветеранов. Могу лишь сказать, что все три группы изрядно меня удивили. На второй день мы догнали Инклито, а об остальном – по крайней мере, о самых важных событиях – я уже написал.

Ну а теперь о добрых вестях. Мы взяли в плен дюко, генерала Морелло и полковника Терцо. Все трое переоделись в мундиры рядовых штурмовиков лейб-гвардии дюко, но отношение к ним со стороны других пленников (один плюнул дюко в лицо) привлекло внимание Сфидо. Сейчас мы, в сопровождении четырех конных, везем всех троих в Бланко. Сегодня заночуем под открытым небом, однако завтра я надеюсь вернуться к месту сражения: хотелось бы кое-что проверить на опыте.

* * *

Имел разговор с дюко. Какой же он выдающийся человек! И как же я, остолоп, не догадался об этом давным-давно?!

Подобно Мамелхве, дюко оказался одним из спящих. Я полюбопытствовал, не знал ли он ее, хотя до ответа на сей вопрос мне, будь я в своем уме, следовало додуматься самому, без подсказок.

– Возможно, я и знал твою подругу под этим именем или под неким другим, – объяснил дюко, – но точно ответить, увы, не смогу. Я ведь лишь спустя долгое время, не один год спустя, понял, что многое просто забыл, и, мало этого, далеко не все, о чем помню, происходило в действительности.

– Покидая родной круговорот, мы взяли с собой очень многих из вас, – сказал я. – Столь многих, что нам пришлось занять не одну, а две посадочные шлюпки, и то еле все поместились. Те, кто вырос в Вироне, не пожелали разделяться, поэтому все мы погрузились в одну из шлюпок. Свободные места заполнили спящими вроде тебя, а кому не хватило, разместились в другой шлюпке. Со временем наши спящие… как бы тут лучше выразиться…

– Сделались похожи на вас. Начали одеваться и разговаривать в вашей манере. Уверовали в то же самое, во что верите вы, поселенцы из Нового Вирона.

Сказать я вообще-то собирался вовсе не то, но за его предположение ухватился немедля.

– Да, такое я видел сам, и сам так поступил, – объявил дюко. – Наши воспоминания заслуживают доверия даже меньше, чем ваши. Поначалу каждый из нас старается жить, руководствуясь ими, но рано или поздно на горьком, весьма горьком опыте выясняет, что они только сбивают с толку.

Сделав паузу, он оглянулся на пленных товарищей, генерала Морелло с полковником Терцо. Разумеется,