"Шолох". Компиляция. Книги 1-7 - Антонина Крейн

Правда, мне пришлось изменить кое-какие факты. Так, я не упомянула о своем «шестом чувстве», вместо этого сообщив, что впервые кляксу мы обнаружили как раз при помощи лекарского круга. Места для смерти танцовщицы в моей истории тоже не нашлось. И про богов я смолчала. Но я все равно рассчитывала на какое-то понимание Эрики, легкую тревогу, что ли… Зря.

– Спасибо, что сообщили. – Госпожа Пляшущая продолжала рассеянно штамповать документы на столе. Иногда она отвлекалась на то, чтобы вспороть ножом какую-нибудь ташени – бумажные птички то и дело влетали в звездчатое окно за спиной ведьмы.

– И что теперь? – спросила я. – Надо вылечить людей? И остановить распространение, верно? Мы можем напечатать материал об этом в «Вострушке», но чтобы горожане восприняли все серьезно, нужен комментарий Башни Магов… А то скажут – очередной журналистский бред.

Эрика пожевала тонкими губами, подкрашенными кнасской помадой. Взяла в руки писчее перо и начала крутить его так и эдак, как будто это перо и было моим вопросом и она старательно обозревала его со всех сторон, прежде чем вынести вердикт.

Вдруг дверь кабинета открылась. В помещение впрыгнул молоденький эльф – ростом чуть выше меня.

– Госпожа Эрика, еще две жертвы! – отрапортовал эльф.

Мелодичный голосок чародея мог поспорить с ловцами ветра, а серое одеяние – эдакий саван – прекрасно вписывалось в обстановку кабинета.

– В Пятиречье нашли трупы одиноких путников. Изъедены целиком, до костей. Снова будто муравьи погрызли.

– Рузенблашхен! – Госпожа Эрика задохнулась от возмущения и усердно замигала глазами на меня. – У меня прием, ты что, не видишь?

Эльф захлопнул зубастую пасть (тридцать два зуба – почти человечьи, но чуть заостренные) и перевел на меня испуганный взгляд. Я, сидевшая вполоборота, дружелюбно ему помахала. Обожаю эльфов.

– Ой, – сказал Рузенблашхен. – Ой. Извините. Два трупа, госпожа, еще два трупа…

И он попятился из кабинета, на пороге задев каскад колокольчиков высокой прической (сплошь шпильки и мука – для «благородного» белого цвета. Ох уж эта эльфийская мода).

– Что за трупы? – заволновалась я. – Сколько же их всего, если на «еще два» вы даже не среагировали? И почему муравьи?

Эрика вздохнула и наманикюренным коготком подцепила новую стопку бумаг в углу стола.

– Спасибо за предупреждение о Пустоте, госпожа Тинави. – Мой вопрос про трупы она проигнорировала. – Мы учтем информацию. Но, как я поняла с ваших слов, это именно болезнь. Значит, обращайтесь в Лазарет.

– Да нет, это не болезнь – это существо! Я неправильно выразилась. Это отдельное существо, опасное, злое, иномир… иноземное! – поспешила разъяснить я.

– Тогда приведите мне это существо. Отдельно от жертвы. Мы изучим его и примем меры. – Эрика облокотилась о стол и снова склонилась над документами, ясно давая понять, что она погружена в чтение, а наша встреча окончена. – Спешки нет, я так понимаю.

Я поколебалась еще с минуту, не зная, как лучше действовать. Устроить истерику, что ли? Нет, боюсь, тогда меня просто выведут отсюда под белы ручки…

Ну ладно, Пустота. Мы сами с тобой разберемся.

Какая-то мысль свербела в голове. Что-то мелькнуло в словах Эрики – что-то важное – что я никак не могла ухватить.

Я вышла обратно в «кишку» Башни Магов.

Сходство с вышеупомянутым органом коридору придавало то, что вся башня внутри была выкрашена в кирпично-красные цвета, а стены мягко закруглялись в пол и потолок, избегая каких-либо углов. Двери в кабинеты были овальные. Ну и Воздушная Шахта, конечно, – тоже круглая при взгляде сверху.

По дороге вниз, в одной из зон отдыха для магов, возле узкого овального окошка «кишки» я заприметила эльфа-чародея. Из длинной узкой трубочки, воткнутой в резной мундштук, он выпускал нежно-перламутровые мыльные пузыри.

– Курим на работе, а, Рузенблашхен? – подмигнула я.

Эльф вздрогнул. Его черные глаза – один сплошной зрачок, ни радужной оболочки, ни белого яблока – округлились:

– Но я же в окно!

Я кивнула:

– И вообще, это всего лишь вода с мылом, понимаю и одобряю. Скажи мне вот что, Рузенблашхен. С учетом этих двух новых трупов у нас всего сколько – пятнадцать? Шестнадцать?

– Да нет, тринадцать пока… – вздохнул эльф и выпустил пузырь такого размера, что тот еле пролез в раму.

– Тринадцать, – удовлетворенно отметила я. – И что, всех как будто муравьи загрызли?

Рузенблашхен перестал курить и поспешно засунул мыльную трубку в накладной карман льняного балахона.

Другой рукой прижал к себе папку с рабочими документами – с нее на меня пялилась, мерцая семью остроконечными лучами, символическая ведомственная звезда. Эльф свел брови к переносице:

– Не имею права обсуждать с незнакомками! – и он пошуровал прочь по коридору.

– Это реальные муравьи, Рузенблашхен? Или все-таки просто чары? – обреченно крикнула я вслед ему.

Чародей не ответил.

Я поежилась. Все чаще мелькавшие контекстом насекомые пугали. Ведь настолько же, насколько я не любила муравьев, их любил Зверь…

Пока я наматывала круги вниз, силясь выбраться из магической «кишки», ко мне прилетела знакомая ярко-алая ташени.

«ВОЕННОЕ ВЕДОМСТВО, АЛЛЕЯ. ПУСТОТЕ ПРИДЕТ КОНЕЦ! ЖДЕМ», – гласила записка.

Вот почему, интересно, Дахху так многословен в абсолютно неинтересных случаях и так сдержан – в моменты истины?..

* * *

Анте и Дахху сидели на каменной скамье в тенистой аллее Полуденного Ситца, которая по правому фронту огибала комплекс Военного ведомства.

На аллее расслабленно фланировала публика всех сортов – вечер был погожий, и большая часть Шолоха уже вывалила на променад – любимый вид столичного отдыха. Солнце еще не скрылось, но на город уже выползал туман. В его золотой дымке фигуры горожан казались размытыми акварельками, не до конца овеществленной фантазией творца. Тополи и платаны над ними низко склонялись друг к другу, аркой венчая аллею. Над песчаной дорожкой крутилась пыль, поднятая шагами гуляющих.

– Ну как? – нетерпеливо спросила я, подходя к Дахху и Анте.

– Изумительно! – ответил Дахху. – Мы знаем, как уничтожить Пустоту одним махом!

Друг отлепился от скамьи и взволнованно заходил туда-сюда:

– Проведя несколько опытов, мы убедились, что черные кляксы не просто связаны друг с другом посредством нитей-пуповин. По сути, Пустота оказалась единым существом. Мы сказали, что она распространяется как пирамида, помнишь? Растет из единой точки вниз и вширь. И каждый зараженный связан с тем, кто его заразил, и с тем, кого заражает он сам. По сути своей, подобный механизм неуловимо напоминает финансовые пирамиды, которыми в прошлом веке баловались аферисты Кнассии…

– Так. Хорошо! – я подбодрила Дахху.

Друг набрал в грудь побольше воздуха, чтобы разразиться очередным объяснением, но маньяк Анте прервал его:

– In brevi, разрушаешь верхний уровень