"Шолох". Компиляция. Книги 1-7 - Антонина Крейн

Осознав эту емкую сентенцию, я подпрыгнула:

– Но ведь это все меняет! Значит, нам всего-то и надо, что найти нулевого пациента?

– Да, – кивнул Анте. – Но это не так просто.

– Вообще-то очень просто, – возразила я.

Маленькие веселые феечки, заменяющие мне мозговые извилины, тихонько шебуршились в черепной коробке. Что-то они нашептывали. Что-то они там сообразили. Надо только прислушаться…

«Иномирное существо». «Болезнь». «Видимо, пролезла через Междумирье, пока дверь была открыта». «Приведите мне это существо. Отдельно от жертвы» – но как, если ее не бывает вне жертвы?

«Да это же ЭЛЕМЕНТАРНО!» – хотела заорать я, но вместо этого заорал Дахху. И совсем другую фразу.

– Что с ним?! – крикнул друг, глядя куда-то вдаль. В тридцати метрах от нас некий прохожий – фетровая шляпа, бархатная мантия, тросточка в руке – вдруг затрясся и упал как подкошенный.

Гулявшие тотчас плотно обступили его, будто сигнала ждали. Мы ящерками проскользнули между их охающими рядами и оказались на пустом пространстве в центре толкучки. Труп седовласого мужчины – сухое, скукожившееся тело без кровинки – не оставлял сомнений.

Такой же труп, как у Кары.

Привет, Пустота.

– Как это случилось? – пробормотала я, а толпа так же внезапно, как появилась, начала рассасываться… Ибо стоило кому-то хоть на долю секунды отвести взгляд от мертвеца – и человек забывал о только что увиденной смерти.

– Черт, – сказал Анте Давьер. – Черт! – повторил он с чувством. – Я бы счел это признаком того, что мы спугнули Пустоту экспериментами.

– В смысле?

– Возможно, она сворачивается. Бежит из Шолоха.

– И что, по ходу дела убивает людей? – в ужасе просипел Дахху, который все это время стоял не моргая – боялся забыть о трупе.

– Да. Вытягивает всех своих «деток» обратно к мамочке, чтобы сбежать единым фронтом. Начинает с нижних рядов, то есть последних заболевших. Не факт, конечно, – но похоже на практику пирамид.

– ЧТО?! – взревела я. Сердце пугало своей колотьбой.

Где-то вдалеке мне послышались еще крики взволнованной толпы, обнаружившей – ненадолго – новый труп…

Нельзя ждать ни минуты.

Я одной рукой схватила Дахху, другой – Анте Давьера. Не успели оба удивленно поинтересоваться, что происходит, как руки мои начали наливаться опасно-оранжевым светом – как разгорающийся в ночи вулкан…

Анте изменился в лице:

– Тинави, только не говорите, что вы собираетесь Прыгнуть! Вы же новичок! Нас может расщепить!

– А может и не расщепить, – сказала я. – Унни! К Лиссаю!

– Почему бы и нет? – сказала унни.

– Это не подхо… – заорал Анте, но не успел завершить свою фразу.

Мир – этот полный страха, и смерти, и ужаса, и одновременно – жизни, света, побед, любви, – в общем, весь этот грешный мир – исчез.

* * *

Мы втроем – к счастью, не расщепленные – с грохотом обвалились на холодный пол Лазарета.

Больница уже перешла на режим ночного освещения. Потолочные магические сферы отключились. Горели лишь небольшие розовые шарики, каждый размером с кулак, щедро рассыпанные вдоль коридора, прямо по полу. Они всегда напоминали мне ядовитые болотные поганки: те так же тихо мерцают и переливаются в ночной мгле, даря сомнительное ощущение покоя.

Я подскочила, как неваляшка, мимоходом убедившись, что старые ссадины на коленях снова со мной. Прямо передо мной во мраке тихо белела дверь в палату. Сзади Анте и Дахху валялись на полу – кажется, без сознания, но уж точно при всех конечностях.

Да, надо будет потренироваться Прыгать так, чтобы не выводить спутников из строя.

И еще кое-что пошло не по плану, я так погляжу…

– Почему мы оказались снаружи палаты?! Я просила внутрь! – вслух возмутилась я.

Ну не то чтобы по-настоящему возмутилась, но решила, что унни стоит знать о моем недовольстве. Вряд ли у энергии мироздания есть жалобная книга, но вдруг.

Как ни странно, я сразу же получила ответ на свой вопрос. Весьма, хм, неожиданный.

– Потому что, – чьи-то цепкие пальцы ухватили меня сзади за плечо и резко развернули, – потому что я зачаровал эту несчастную палату! И поставил сигнализацию, направленную против незваных гостей. Какого пепла ты здесь делаешь, Тинави? Твоя угроза на дубе оказалась реальной?

Глаза Полыни полыхали. Звенящие колокольчики в прическе нагоняли драмы.

– Так, Полынь, расслабься и пусти меня в палату, срочно! – Я сбросила с плеча руку куратора. – Видишь этих добрых молодцев на полу? У нас не увеселительная прогулка!

– А что тогда? – мигом заинтересовался Ловчий.

– Потом объясню, защиту убери! – взмолилась я.

Он оценил мой взъерошенный вид, кивнул и сложил руки лодочкой, готовясь к заклинанию.

Но уже мгновение спустя раздался жуткий треск – и Полынь, как срубленный ясень, рухнул на пол.

– Дахху! Ты с ума сошел?! – Я задохнулась от неожиданности, увидев над бессознательным куратором своего друга, бледно-зеленого, отчаянно сжимающего в руках занесенную цветочную кадку.

Кадка эта только что со всей мощью глиняных изделий заехала Ловчему по голове, что и стало причиной бесславного падения Полыни.

– Охранные чары долго снимать, а у нас люди умирают… – извиняясь, пробормотал Смеющийся и, поправив шапку для смелости, решительно шагнул к белой двери в палату.

На ней как раз проявилась тонкая багряная паутина – и тотчас бесшумно осыпалась. Дахху зашел внутрь.

Сзади на полу что-то невнятно простонал Анте Давьер. Я не стала ждать, пока он оклемается. Я осторожненько обогнула распростертого Полынь и вбежала в белизну палаты, пахнущую лекарственными травами.

У нас действительно умирают люди…

Прости, куратор!

Портал

Больнее всего там, где никто не видит.

Надпись, выцарапанная в дупле иссохшего дуба

По сравнению с таинственными, зеленоватыми в ночи коридорами Лазарета палата принца казалась пыточной камерой – столь белой и бескомпромиссно-стерильной она была.

Лиссай сидел на длинной узкой койке, заправленной так туго, что на простынях не виднелось ни единой морщинки. Будто взяли живое, веселое лицо кровати и растянули на пяльцах. Так иные фанатики растягивают свежепойманных бабочек в альбомах… Подобное старание всегда до странности угнетает.

Дахху вошел в палату героически, широким шагом, с задранным подбородком. Полосатый кончик шарфа лихо подпрыгивал у него за спиной. Но стоило другу столкнуться с непонимающим взглядом принца, как он замер. Смущенно и растерянно, будто на невидимую стену наткнулся.

Я же вбежала в комнату с привычно панической рожей. Украдкой обернулась: как там Полынь, не дрыгается?

Не дрыгался.

Мое появление остановило Лиса, который уже недвусмысленно тянулся к тревожному колокольчику на стене.

– Тинави! – звонко воскликнул Лис, заприметив меня. – Вас все-таки пустили