Весь Нил Стивенсон в одном томе - Нил Стивенсон

не считая тех денег, которые ушли на другие журналы и газеты, которые я должен был покупать, чтобы перекрестно проверить так называемые факты, которые вы публикуете, и разобраться, какие из них истинные, а какие ложные.

И поэтому я совершенно уверен что вы исказили все что смогли. Поэтому вот вам немного информации. Моя фамилия пишется В И Ш Н Я К (см. наверху страницы). Я не псих. Просто обеспокоенный американский гражданин.

И пожалуйста, не надо врать: я — Флойд — сделал ВСЕ ЭТО САМ. Мне не помогал никто — ни другие заговорщики, ни иностранные правительства, ни террористические группы, никто.

Да, как бы вам, самодовольным ублюдкам с Восточного Побережья, не было трудно это вообразить, какой-то хрен из палок на самом деле способен ВСЕ СДЕЛАТЬ САМ.

Увидимся в аду — где нас с вами ожидает много-много интересных бесед.

Скоро я вы обо мне снова услышите, это уж точно.

С уважением,

Флойд Уэйн Вишняк.

Оказавшись на другом берегу, он решил, что письмо все-таки получилось хорошее. Под красной неоновой вывеской «Дикси Ликерс» Вишняк повернул направо, к центру Вашингтона.

У юго-восточного подножья Капитолийского холма, на самой границе между яппи-зоной и гетто, туристический автобус с трудом втиснулся в узенькую улочку, идущую через центр квартала. На ней стояло длинное, приземистое одноэтажное здание из бетонных блоков — бывшая картонная фабрика. С шумом выпустив воздух из тормозов, автобус замер. Двери раскрылись и из салона начали выбираться мужчины. Колонной по одному они обошли автобус спереди и вошли в здание через широкие стальные двери, по сторонам которых снаружи и внутри стояли пожилые люди с тревожными глазами и пушками подмышкой.

Большинство, если не все, были преизрядных размеров. Возраст их колебался в диапазоне от после тридцати до пятидесяти с небольшим. Некоторые были уже одеты в темные костюмы, а некоторые несли их в пакетах. Здание представляло собой одно огромное помещение. Оно было практически пустым; там, где раньше стояли громадные машины, бетонный пол зиял проломами. Освещение было главным образом естественным, свет проникал сквозь окна под потолком. Но когда все приехавшие оказались внутри, а двери закрылись, зажглись электрические лампы.

Здесь уже присутствовало примерно столько же народу, сколько прибыло на автобусе — и все более или менее соответствовали приведенному выше описанию; мужчины пили кофе из больших кофеварок, установленных на раскладном столе, и в огромных количествах поедали пончики. Многие из них знали друг другу и общая атмосфера слегка напоминала встречу одноклассников. Но в целом присутствующие демонстрировали мрачноватую серьезность. Особенно это относилось к тем из них, кто был поменьше ростом.

Здоровяки были бывшими профессиональными футболистами. Те, что поменьше — ветеранами Вьетнама. Они инстинктивно разбились на две группы и заняли противоположные концы помещения. Вьетнамские ветераны служили с Коззано в середине и конце шестидесятых, были в целом постарше футболистов и представляли более широкий экономический спектр: эта группа включала президентов корпораций, высокооплачиваемых адвокатов, уборщиков, автомехаников и бездомных. Но сегодня все они были одеты примерно одинаково и приветствовали друг друга молчаливыми объятиями и долгими, крепкими рукопожатиями.

Через несколько минут после прибытия второго автобуса один из ветеранов — крупный, круглоголовый черный мужчина с покатыми плечами — вышел в центр зала, свистнул в два пальца и крикнул:

— Слушайте меня!

Разговоры мгновенно смолкли. Люди выстроились вдоль стен, лицом в середину.

— Меня зовут Руфус Белл. Сегодня можете звать меня сержантом, — сказал черный. — Я представлю вам трех человек. Прежде всего, женщину, которая через полтора часа станет нашим новым вице-президентом: Элеанор Ричмонд.

Элеанор стояла у кофейного стола. Теперь она вышла в центр. Редкие аплодисменты побежали по рядам и быстро превратились в овацию. Руфус Белл снова свистнул.

— Заткнулись все! — заорал он. — Не будем беспокоить соседей.

— Спасибо вам всем, — сказала Элеанор.

Белл продолжил.

— Еще я хочу представить Мела Мейера, который будет Генеральным Прокурором Соединенных Штатов.

Мел просигналил, что услышал его, на мгновение вынув изо рта сигару.

— И наконец, — сказал Белл, — шефа полиции округа Колумбия, который приведет вас всех к присяге.

Шеф в парадной форме выглядел блистательно. Он вышел на середину, и его появление не вызвало аплодисментов: весь его вид говорил, что глупостей он не потерпит. Он повернулся кругом, осматривая выстроившихся вдоль стен людей и заглядывая каждому из них в глаза.

— Это серьезное дерьмо, — сказал Шеф, — не какой-нибудь веселый выезд в поля. Если вы не готовы положить жизнь за Конституцию Соединенных Штатов, то не выходите из этого здания в течение трех часов, и все с вами будет в порядке.

Он помолчал минуту, давая мысли впитаться, и снова окинул всех взглядом. Те таращились в ответ, как статуи. Две не смогли выдержать его взгляда и отвели глаза.

— Если вы готовы рискнуть, — сказал Шеф, — тогда повторяйте за мной. Он поднял правую руку ладонью вперед.

Все остальные сделали так же. Затем Шеф привел их к присяге, как представителей Департамента полиции округа Колумбия.

Тем временем Мел отвел Элеанор в сторону, чтобы поговорить.

— Покупали когда-нибудь дом? — спросил он.

— Раз или два, — ответила она, слегка удивленная.

— Помните все эти сраные документы, которые при этом приходится подписывать?

— Очень хорошо помню.

— Это ничто по сравнение с тем, что вам придется проделать сегодня, — сказал он.

Он раскрыл потертый кожаный портфель, стоящий на полу.

— У меня для вас два комплекта документов, — сказал он. — На два разных случая. Последние несколько месяцев я просидел в берлоге посредине ничего с текстовым редактором, лазерным принтером и целой кучей юридических книг, составляя их. Некоторые должны подписать вы. Некоторые уже подписал Вилли. Все рассортировано.

Мел извлек из портфеля белый конверт девять на пятнадцать дюймов.

— Эти на тот случай, если нам повезет, — сказал он. — Тогда вам не надо будет особенно напрягаться — большая часть ваших обязанностей будет относится к должности президента Сената[488].

Мел достал из портфеля второй конверт, черный. Этот был с резинками по бокам. Толщиной он был два дюйма.

— А эти, — сказал он, — на другой случай.

— Понимаю, — сказала Элеанор. — Белый — хорошо, черный — плохо.

— Нет, — сказал Мел. — Белый — Вилли, черный — Элеанор.

Шеф тем временем покончил с присягой и Руфус Белл начал расхаживать по комнате со списком в руке, формируя группы разного размера.

Элеанор раскрыла конверты, достала из сумочки черную шариковую ручку («Скилкрафт, Правительство США») и принялась подписывать документы. На всех бумагах из белого конверта значилось:

Элеанор Ричмонд

Вице-президент, Соединенные Штаты Америки

Документы из черного конверта гласили:

Элеанор Ричмонд

Президент

Руфус Белл