"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов

— Хорошо, — сказала она с набитым ртом. — А лимона больше нет?

— Неа — я сел напротив и налил себе кофе. Сделал глоток и прикрыл глаза. — Последние лимоны сгорели в пламени аномального кристалла. Но пара помидорок есть, сейчас принесу.

Пока мы обедали, радар оповестил о приближению судна.

— Гости, — пустая кружка из-под кофе звякнула о стол.

Мирель вопросительно подняла бровь.

— Надо еще выбраться отсюда, — сказал я. — Подходя к окну. Вход был заморожен.

Небольшая шхуна, рыбацкая, с одним парусом подошла к острову. Капитан с парой матросов приближался в шлюпке к берегу и осматривался вокруг.

— Эх, теперь мой выход. Через окно. — Я открыл створку, перекинул ногу через подоконник, ухватился за верёвку, которую привязал к перилам лестницы, и спустился вниз, перебирая руками, и спрыгнул на последнем метре.

Капитан, пожилой мужчина с седой бородой и выцветшими от соли глазами, смотрел на меня с недоумением.

— Смотритель, — сказал он. — А дверь у вас того… зачем заморожена?

— Так уж вышло, — ответил я, пожимая ему руку. — Временные неудобства

Он понимающе кивнул и махнул рукой в сторону шхуны. Два матроса уже выгружали на берег мешки: мука и свекла.

— Припасы, — сказал капитан. — Как положено, за службу

Я принял мешки, поставил их на песок. Крупная тёмно-бордовая свекла, с остатками земли на кожуре. Я взял одну в руки, повертел, вспомнил, как в первый раз выловил такую же из воды. — Думал, сокровище. А оказалось, просто свекла. Но тогда она была лучшим, что я нашёл за неделю. —

— Спасибо, капитан, — сказал я.

Он задержался, глядя на меня.

— Может, помощь нужна? А то вы по верёвкам лазаете. Открыть не надо?

Я усмехнулся.

— Да мы сами, спасибо. Туман досаждает, боремся.

Он покачал головой.

— С туманом мы ничем не поможем. Это не наша война. — Он помолчал, потом протянул руку. — Держитесь, смотритель. Спасибо за работу.

Я пожал его сухую и жилистую ладонь

— Бывайте, капитан.

Он вернулся на шхуну, матросы оттолкнулись от берега, и судно медленно поплыло прочь, растворившись в надводной дымке.

Я перетаскал припасы на маяк. Поднимать мешки на верёвке было муторно, пришлось повозиться, обливаясь потом и чертыхаясь сквозь зубы. На берегу остались только немецкие сапоги Линдеманна. И припасы от солдат вермахта: консервы, галеты и канистра с бензином.

Присев на корточки возле воды, я повертел в руках один сапог. Хорошие, крепкие… Но носить их я не мог. Слишком тяжёлая память.

— Бенжи отдам, — сказал я вслух, вспомнив, что он парень потерял один сапог в сражении.

Я закинул сапоги в кладовую, а канистру с бензином затащил на кухню. Открутил крышку, понюхал, пахло так знакомо, что захотелось плакать. Странное чувство, но запах бензина ассоцировался с босоногим детством. С отцовским гаражом и Москвичом 412. Под которым отец проводил, кажется, больше времени, чем с семьей. С дедушкиным мотоциклом «Днепр». И как я излазил всю эту технику вдоль и поперек, приглашая друзей посидеть на скрипучих сиденьях и покрутить ручки, пока дед или батя не погонят нас из гаража.

Нашёл в столе зажигалку, что лежала здесь с первого дня. И благодаря которой открылась способность линзы плавить металл. Заправил и чиркнул колёсиком. Огонь вспыхнул с первого раза, оставив приятное чувство удовлетворения.

Я закрыл зажигалку и сунул её в карман. — Возвращение в цивилизацию. —

Мирель доедала рыбу, когда я вернулся на кухню. Боцман сидел у её ног и с надеждой смотрел на тарелку, вдруг упадёт кусочек.

— Слушай, — сказала она, откладывая вилку. — А моряки? Их же много. Они не могут помочь туманом?

Я налил себе ещё кофе и сел напротив.

— Нет, — сказал я. — Не могут.

— Почему?

— На воде туман больно силён. Суда уязвимы. У моряков нет чёрных кристаллов, чтобы сражаться. Нет карт кристаллов и возможности добывать их со дна. — Я отхлебнул кофе. — Один-два военных корабля, может быть, и помогли бы. Но не бедолаги на деревянных шхунах.

Мирель слушала, не перебивая. Потом кивнула, понимающе и без споров.

— Жаль, — сказала она тихо.

— Жаль, — согласился я. — Жаль, что я не добрался до рынка. Не набрал синих кристаллов. Сейчас бы пригодились.

Последний глоток черного напитка с осадком пришел на сигнал радара. На этот раз с облачного маяка.

Я спустился на первый и вышел на облачный остров. Прохладный воздух, почти постоянный ветер и чувство высоты делали это место магическим. На причале, ловко пришвартовавшись к крюку, висел знакомый серебристый дирижабль.

Агюст Жавьер уже спускался по трапу, широко улыбаясь в рыжие усы.

— Дорогой друг! — прогремел он, протягивая мне руку. — А вы тут развернулись! Причал новый, порядок кругом. Моя вам благодарность за это!

— Стараемся, мсье Агюст, — ответил я, пожимая его крепкую ладонь.

Он хлопнул меня по плечу и принялся выгружать канистры с топливом. Работал споро, без лишних слов, видно было, что человек привык к делу, а не к пустым разговорам.

— Держите, — сказал он, ставя последнюю канистру на причал. — Запас на неделю, как обычно. Когда отстроитесь, скажем, для самолетов покрупнее, топлива будет больше

— Спасибо, капитан — Обязательно расстроимся!

Он выпрямился, снял фуражку, вытер лоб тыльной стороной ладони и посмотрел на небо. Глаза его прищурились.

— Что-то недоброе назревает, смотритель, — сказал он тихо, без обычной своей бодрости. — Слишком много дождевых облаков без дождя. Я такого не припомню за все годы.

Я проследил за его взглядом. Небо было чистым, синим, без единого облачка. Но я знал, о чём он говорит. Бенжи видел их по пути к нам. Серые тучи, которых быть не должно.

— Я заметил, — глаза поймали взгляд Агюста — Держитесь от них подальше, капитан.

Жавьер кивнул, надел фуражку, поправил усы и протянул руку на прощание.

— Берегите себя, дорогой друг. Если что, дайте знать. Я хоть и старый, а на подмогу приду.

— Спасибо, капитан, надеюсь, не придется.

Он поднялся на борт, привычно махнул рукой, и запустил гудящий мотор. Через минуту серебристая пуля уже таяла в небе, скрываясь в белых облаках.

Я перенёс канистры на маяк,