Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

и пираты?

- А что, у купального наряда противопиратные функции? – фыркнула наша бунтарка и указала подбородком вверх: – Тем

более, пусть этим занимается наш эскорт!

Проследив за её взглядом, я обнаружила на перилах знакомую троицу. Угрюмого Эдвина, созерцающего свою леди с видом

мученика, довольного Адриана и подмигнувшего мне Кастеля. Да уж, с таким эскортом можно даже пиратов не бояться.

Насколько я слышала, и его величество, и герцог Лакруа, и недавно получивший титул лорда Адриан Ренне были

участниками последней пиратской кампании.

К слову, надо бы поднять записи и узнать, что произошло с Кастелем три года назад. Чует моё сердце, что с его опалой и

убийством Рональда есть какая-то связь.

Эстель всё-таки утянула Хелен купаться и угрожающе поглядывала на меня из воды. Увы, плавать сегодня я не хотела. На

берег девочки вернулись только через полчаса, и то наша ведьма-рыбка долго не желала выходить. Пришлось звать на

помощь Эдвина, который невозмутимо зашёл в воду и вынес свою леди на руках. Судя по счастливой мордашке Эстель, чего-то подобного она и добивалась. Баронессу увёл Адриан, и я внезапно осознала, что мы остались с Кастелем вдвоём.

- Прогуляемся? – он протянул мне руку. Отрицательно покачала головой: – Завтра много дел. Лучше пойти домой и выспаться. Нам обоим.

- Понятно, – горько усмехнулся он, аккуратно дотрагиваясь до моего локтя, – ты опять сбегаешь в норку?

Кажется, именно сбегаю.

- Я была неосторожна в словах этим вечером. Прошу меня простить.

Мужчина издал протяжный стон и прижался лбом к моему лбу:

- Ну что у нас случилось? Я же извинился за прошлую ночь! Слишком устал, чтобы разбираться, где какая кровать.

Угу, и поэтому поднялся с первого этажа в мою мансарду. Сначала я терпела угрызения совести, что выставила этого

недо-сыщика в дождь, потом грела ему чай – сострадание на этот раз победило. А утром... Утром сыскарь-змей обнаружился

рядом со мной на кровати, в одних портках!

А я, вместо того, чтобы устроить скандал, ещё и его разглядывала!

- Ты обещал вернуть меня отцу! – буркнула в ответ, но отстраняться не стала. Мне было хорошо с ним, чего скрывать.

- Никому не отдам, заберу себе, – чистосердечно признался сыскарь.

- Хватит, – я вдруг поняла, что действительно больше не могу. Сделала шаг назад и посмотрела ему в глаза: – Я устала, Кастель. Я открылась тебе, но ты ушёл в тень. Я согласилась на свидание с другим – ты явился на встречу и всё испортил.

Ты... ты не даёшь мне свободу и не отпускаешь, но ты совершенно не желаешь быть со мной. Почему, Каст? Почему, скажи

мне уже что-нибудь!

По щекам потекли обидные злые слёзы. Давно уже не плакала, лет десять, а так хотелось!

Мужчина мягко убрал слезинки с моего лица и без лишних слов притянул к себе. Как будто боялся, что я могу убежать.

Под тонкой рубашкой громко билось его сердце. Я чувствовала под ладонями горячее тело, вдыхала знакомый, неуловимый

как морской бриз, запах... и мучительно думала, как жить дальше.

Потому что рано или поздно таким отношениям надо положить конец.

- Я... я не шутил, когда говорил, что буду просить твоей руки, – робко выдавил мой мучитель. Нервно рассмеялась в ответ: – Моей руки, Кастель? Или княжны Хердвики, которой я оказалась? Конечно, княжна – не простая бесхозная леди, нельзя

играть её чувствами. Ах значит, я тебе рангом не подходила?

Он резко наклонился и схватил меня за плечи:

- Какой ранг, Нокса?! Я изгнанник! Убийца! Ты понимаешь? У меня птичьи права на существование, потому что официально

меня казнили как предателя! Что я мог тебе предложить? Свою маленькую казённую квартиру и жалование сыскаря? Или

груз проблем из прошлого?! У тебя же на лице написано, что ты маленькая аккуратненькая леди и привыкла к другому образу

жизни! Дочь князя!

У “маленькой и аккуратненькой леди” неэтично отпала челюсть.

- Из-за такой мелочи ты мучил меня целый год?! – даже голова закружилась от шока и осознания. То есть, я изводила себя, читала модные журналы, чтобы хоть как-то приблизиться к стандарту леди, тайком брала запрещённые книги из библиотеки, думая, что дело в моей неопытности, выставляла себя полной дурой... Только из-за того, что мне попался слишком

благородный сыскарь?!

- Я не понимаю... – захлопал глазами этот баран. Честно, я не находила других слов. За ворот рубашки притянула его к себе и

почти выдыхая в губы, спросила:

- А как ты считаешь, я живу? Считаешь, что мой путь от Фолкрита до Руана был усыпан ромашками? Я давно справляюсь без

прислуги, давно сама себе хозяйка. Я занимаюсь, чем хочу и выгляжу, как хочу! Это моя жизнь! Когда я покидала княжеский

терем, я прекрасно знала, что могу умереть или попасть в рабство, но жизнь в палатах была ещё ужаснее! Видно, меня

хранила Рысь-Охотница, подарив встречу с тобой. Это моё счастье, Кастель, и ты моё счастье, а не эти двенадцать

бездельников, богатых и напомаженных! Вспомнить противно... Ой!..

Кажется, нам больше не нужны фразы. Его поцелуй смял мою волю, накинулся, как голодный ураган на соломенную крышу.

Там, в карете была нежность, сейчас – чистая страсть. Я опомниться не успела, как он сжал меня в объятиях. Это было

неприемлемо вне брака, но сейчас я не хотела правил. Губы Кастеля сводили с ума, заставляли сердце сладко ёкать.

- Пойдёшь со мной? – прошептал он на ушко и поцеловал в шею, потом в плечо, отодвигая ворот моей рубашки. По телу

словно пробежал разряд, я выгнулась ему навстречу и смогла только кивнуть.

- Всегда бы так, – промурлыкал довольный сыскарь, даруя мне ещё один головокружительные поцелуй.

По берегу моря мы дошли до лестницы, ведущей к старой крепости на скале. Крепость давно пришла в негодность и

несколько лет назад её переделали в дорогую гостиницу. Говорят, в ней останавливался сам герцог Оршотт, хозяина домена.

Я несколько удивлённо посмотрела на Кастеля. Что мы забыли в гостинице? Или я неправильно рассчитала наш маршрут?

Сыскарь на мои вопросы отвечал только загадочной улыбкой. Но по итогу стало ясно, что идём мы именно в крепость.

Привратник тепло поприветствовал Кастеля и сразу же вручил ему ключи. Завидев меня, старик фривольно подмигнул

сыскарю и пожелал хорошей ночи.

Но вместо смущения меня неожиданно обуяла ревность.