Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Один за другим в помещение вошли Горст, Каэл, Эдварн и Орн. Усталость читалась на их лицах, но сквозь нее пробивалось удовлетворение от хорошо выполненной работы. Рубашки Горста и Эдварна были насквозь пропитаны потом, Каэл, как всегда, передвигался на руках, но его движения были удивительно собранными. Орн что-то бормотал себе под нос, протирая руки тряпкой.

Они замерли на пороге, словно статуи, уставившись на меня.

— Макс? — первым нарушил тишину Эдварн, его брови взлетели вверх. — А что это ты тут в таком… стратегически важном виде носишься?

Горст хмыкнул, скрестив руки на груди. Орн покачал головой, но в его глазах мелькнуло беспокойство.

— Я… думал, опоздал. — выдохнул я, чувствуя, как жар заливает лицо. — На встречу Каэла с Гебером.

Услышав свое имя, парень внимательно посмотрел на меня. В его темных глазах мелькнуло понимание и едва уловимая тень благодарности.

— Успокойся, сынок. — сказал Орн. — Время еще есть. Гебер ждет нас через несколько часов.

Эти слова словно сняли с меня тяжелый груз. Я глубоко вздохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Слабость снова подступила, и я едва не пошатнулся.

— Ладно. — кивнул я. — Сейчас приведу себя в порядок.

Я развернулся, ощущая на себе переплетение взглядов: насмешливый Эдварна, суровый Горста, заботливый Орна и внимательный Каэла — и побрел обратно в комнату.

Ледяные струи душа окончательно вернули меня к реальности. Вода смыла остатки боевого транса и липкий пот. «Абсолютное Тело» уже работало, стабилизируя состояние, но глубокая, костная усталость оставалась. Это была цена за месяц изнурительных тренировок в сжатые часы. Переодевшись в чистое, я почувствовал себя почти человеком.

Вернувшись на кухню, я застал всех за приготовлением ужина. Орн дирижировал у магической плиты, Эдварн расставлял посуду, а Горст помогал Каэлу устроиться поудобнее. Ужин прошел в теплой, почти семейной атмосфере. Разговоры были тихими, словно все копили силы для предстоящего.

Когда последние крошки были убраны, мы дружной толпой вышли из дома и направились к Кузне Плоти.

С каждым шагом к знакомой арке, украшенной жутковатым гербом — сплетением корней и сухожилий — атмосфера в нашей маленькой группе становилась все напряженнее. Волнение охватило всех, но, конечно, больше всех переживал Каэл.

Он старался скрыть свое состояние. Бледное, обычно невозмутимое лицо выдавало его: я видел, как подрагивала его челюсть, как бился пульс на шее. Он отчаянно жаждал вновь обрести ноги, мечтал идти рядом с отцом, как подобает воину. Но он был всего лишь подростком, перед лицом неизвестности — страшной и пугающей. И Каэл мужественно преодолевал себя, двигаясь вперед лишь на руках.

Горст шел рядом, его могучее тело напряглось, словно тетива. Его молчание говорило больше слов, но он доверял сыну, потому и хранил тишину.

Орн замыкал шествие, его старческое лицо было серьезным. Я заметил, как он незаметно коснулся щеки, словно смахивая невидимую пелену усталости и тревоги. Он, как никто другой, знал цену работы с живым материалом и все связанные с этим риски.

Эдварн был погружен в мрачные мысли. Его взгляд метался по сторонам, словно он ожидал внезапного нападения, а рука, будто по привычке, тянулась к поясу, где обычно находился топор.

Мы переступили порог Кузни Плоти. Воздух здесь, как и в прошлый раз, был густым и тяжелым, пропитанным запахом озона и антисептика, смешанным с чем-то приторно-сладким и едва различимым — ароматом живой плоти и чужеродных материалов.

В самом конце просторного помещения, заставленного столами с загадочными приборами и витринами, полными пугающих экспонатов, возились две фигуры. Гебер и его помощник Аргон. Они что-то настраивали на массивном столе, больше напоминавшим алтарь какого-то техно-магического культа. Стол был окружен сложными дуговыми механизмами, усеянными щупами, иглами и мерцающими кристаллами.

Заметив нас, Гебер на мгновение отвлекся. Его лицо, испачканное сажей и чем-то еще, озарилось знакомой ухмылкой.

— А, наши подопечные! — крикнул он через весь зал. — Минуточку обождите! Завершаем последние приготовления! Скоро все будет готово!

Он снова погрузился в работу с Аргоном. Мы замерли у входа, наблюдая за их движениями. Прошло еще несколько томительных минут, показавшихся вечностью. Наконец они отступили от стола, обменявшись удовлетворенными кивками.

Гебер вытер руки о промасленный фартук и направился к нам. Его живые, пронзительные глаза блестели от возбуждения.

— Ну что, готовы к маленькому чуду? — спросил он, потирая ладони. — Признаюсь, вам предстоит стать свидетелями невероятно сложной манипуляции. Но! — он поднял палец. — В ходе подготовки мне удалось аж трижды улучшить первоначальную задумку! Так что, парень, — он хлопнул Каэла по плечу, отчего тот вздрогнул, — тебе должно все понравиться. Будешь как новенький! Нет, даже лучше!

Он говорил быстро, с жаром фанатика.

— Если все получится… — он тут же поправился, махнув рукой. — Да что я говорю! Все точно получится! Я все сто раз перепроверил, пересчитал! Погрешность, конечно, есть, куда без нее… Но она в допустимых пределах! Все будет хорошо, лучше не бывает!

Горст, выслушав поток слов, сжал кулаки еще крепче. Его взгляд, устремленный на Гебера, был тяжелым и откровенно угрожающим. Каэл побледнел еще сильнее, а Орн тяжело вздохнул.

— Ладно, хватит болтать, пора за дело! — Гебер хлопнул в ладоши, эхом отдавшимся под сводами зала. Он указал на Каэла. — Парень, перемещайся на тот стол. Остальные, — он обвел нас взглядом, — можете подождать здесь или идти домой. Главное — запомните: что бы вы ни увидели и ни услышали, не приближайтесь ни на шаг! Любое вмешательство может нарушить тончайшие энергетические потоки и всё испортить. Всё идет по плану, всё предусмотрено!

Горсту, казалось, эта затея нравилась всё меньше. Он опустился на одно колено перед сыном, положив свои огромные ладони ему на плечи. Их взгляды встретились.

— Сын. — голос Горста прозвучал тихо, но ясно. — Ты уверен? Это последний шанс отказаться.

Он искал в глазах Каэла хоть намёк на сомнение, страх, желание отступить. Но парень был непоколебим. Его тёмные глаза горели стальной решимостью. Он был готов на всё: на любую боль, на любой риск. Каэл коротко и чётко кивнул.

— Я уверен, отец.

Горст замер, затем тяжело кивнул, словно принимая приговор. Он поднял сына на руки — в последний раз, как ребенка — и отнес к столу. Каэл устроился на холодной поверхности, его тело казалось невероятно хрупким на фоне массивных, бездушных механизмов.

Гебер потер руки с видом человека, предвкушающего праздничный ужин, а не сложнейшую операцию.

— Ну что же. — произнес он с нескрываемым восторгом. — Время начинать опыты!.. Точнее, — он поправился, заметив напряженную позу Горста, — операцию по восстановлению ног!

Дальнейшее не походило ни на одну известную мне операцию. Это было странное, пугающее и завораживающее