"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

— Я понимаю, — тихо ответил Шэн.

Джайри выдохнула.

— Разум и польза выше всех этих устаревших понятий, — продолжала она. — А любви не существует. Всё это лишь телесное влечение и не более.

— Но ты любишь Уля?

Джайри растерялась.

— Да, — неохотно призналась она. — Но это… Мы просто очень близки друг другу… единомысленны.

Шэн перевернулся на спину и стал смотреть в потолок. Джайри легла ему на грудь, с тревогой всматриваясь в лицо.

— Мне не нравится, что я не понимаю твоих эмоций, — призналась честно. — Я никогда не понимала, что ты на самом деле чувствуешь или думаешь.

Лис усмехнулся и скосил глаза на неё.

— Я очень долго учился не показывать чувств, — признался честно. — В детстве мальчишки и взрослые высмеивали мой страх, отчаяние и злость. Они специально выводили меня на любые эмоции, а потом жестоко издевались. Я поневоле научился быть закрытой книгой. Я стал сильнее. Сейчас я думаю о твоих словах. Мне больно. Я очень переживаю.

Джайри с изумлением уставилась на него.

— По тебе не скажешь…

— Да. Знаю. Мне хочется тебя украсть и увезти далеко-далеко и сделать так, чтобы ты забыла Уля и полюбила меня.

Девушка с испугом отстранилась.

— Цель оправдывает средства, не так ли? И нарушить клятву для великой цели можно. Было бы разумно схватить тебя. Я точно знаю, что добился бы твоей любви. Со временем. Я бы стал счастливым, точно. Стала ли бы счастливой ты? Не думаю. Но это неважно, ведь цель в любом случае исполнится.

Джайри попятилась, и Шэн неожиданно резко привлёк её к себе. Девушка невольно вскрикнула от ужаса. Сердце заколотилось.

— Не бойся, — шепнул Лис, улыбнувшись. — Мы с тобой не единомысленны. Я верю в честь, долг, слово. И в любовь. А любовь не причиняет зла тому, кого любит. Я не стану поступать так, как сказал тебе. И даже верну тебя твоему принцу.

Джайри сползла ему под мышку и положила голову на плечо. Сердце всё ещё колотилось, как безумное.

— Джайри… Ты права. Долг, и честь, и даже любовь — придуманы человеком. Но это не значит, что их нет. Если ты в них веришь, они существуют. Можно жить без них. Вот только… не станет ли такая жизнь тебе противна до отвращения? Какой будет жизнь без великодушия и благородства? И без любви?

Он резко поднялся и принялся одеваться.

— Ты куда? — испугалась Джайри.

— За дровами. Ночью мы двинемся в путь. Но в пещере холодно. Я не хочу, чтобы ты простудилась. И вот ещё… Ульвар прав: король должен думать прежде всего о благе королевства. Но средства… Если король станет поступать так, то за ним — и его подданные. Сверху вниз. И тогда последний мясник, насилующий жену должника, будет считать себя правым. И… я бы не хотел жить в таком великом королевстве. Где слово и честь не стоят и медяка.

— Но тот, кто ради собственной чести допустить войну… На его совести будут тысячи жизней, — горячо вскричала Джайри и тоже села, запахнувшись в плащ. — Ты бы хотел отдать свою жизнь ради какого-то глупого слова, данного твоим королём?

Шэн обернулся к ней.

— Да. Если мой король человек чести. Жизнь вообще стоит отдавать только за что-то прекрасное и великое.

К корням берёзы, росшей наверху, была привязана верёвка, внизу закреплённая тяжестью большого валуна. Шэн подошёл к ней и стал карабкаться наверх. Джайри наблюдала за ним, глубоко задумавшись.

Глава 28

Дракон и Север

Тивадар раскрыл глаза. Голова гудела, во рту, казалось, поселилась растрескавшаяся пустыня. Нестерпимо хотелось кого-то убить. Он приподнялся на локте, а затем тяжело сел. Рядом лежало что-то мягкое, темноволосое. «Шэйла», — вспомнил князь.

Воспоминания о ночи постепенно возвращались, пробуждая новую волну ярости.

— Доброе утро, князь, — внезапно слева раздалось насмешливое. — Как самочувствие?

Тивадар медленно обернулся. Свет, заливавший зал, резал глаза.

На подоконнике, в оконном проёме сидел молодой мужчина в чёрной одежде, расшитой серебром, и смотрел на князя. Тёмные, растрёпанные волосы, гладко выбритое лицо, с той синевой, которую обычно оставляет тёмная щетина. Синие глаза с насмешливым, недобрым прищуром.

— Ты кто? — мрачно спросил Тивадар, вспоминая, где оставил оружие.

— Твоя смерть, — хрипло ответил наглец и спрыгнул с подоконника. — Принц Ульвар собственной персоной.

Тивадар встал. Он вспомнил: сабля осталась в купальне.

— Ульвар светловолос, — возразил зло.

Брюнет хмыкнул:

— Портреты врут, ты ж понимаешь. Преукрасили меня. Саблю ищешь? Тут тебе не повезло, да. Жены, кстати, тоже нет — я проверил. Не знаешь, куда она делась?

Тивадар глухо зарычал.

— Ну нет — так нет.

Шэйла открыла глаза и тоненько взвизгнула. Вскочила, схватила платье и замерла, растерянная и напуганная. Убийца ухмыльнулся:

— Можешь покричать. Давно женщин не убивал. Голых.

Девушка покраснела, натянула платье и спряталась под стол.

— Уже не так интересно, но сойдёт.

Грохнуло. Это Тивадар внезапным движением бросил в Джерго стул. Однако Ветер успел уклониться, и оконное стекло разлетелось в дребезги.

— Почти попал, — ухмыльнулся. — Я думал, ты сейчас в дракона превратишься… Видно, врут легенды.

— Нападать на безоружного подло! — пискнула Шэйла из-под стола.

— Да ладно? — удивился Джерго и пошёл на Тивадара.

И тут князь вспомнил: сабля есть в гербе на стене справа. Тивадар легко отшвырнул массивный стол, замедлив движение убийцы, добежал до доспехов, вытащил оружие и развернулся лицом к «гостю». Ухмыльнулся. Бодрое начало дня.

Первый бросок убийцы Дракон отбил. При отражении второго ранил нападавшего в плечо, но Джерго перекинул саблю в левую руку и резким взмахом вспорол живот жертвы. Тивадар по инерции махнул саблей, но тут же рухнул на колено, прижав к ране руку.

— Вот женщины жестоки, да? — участливо спросил Джерго. — А ещё слабый пол…

Мир шатался, наливаясь кровь. Тивадар вскочил и вновь сделал выпад. Убийца успел отпрянуть. Реакция у него была как у кошки.

— Всё злодейство ради них совершается, — вздохнул Джерго меланхолично, а затем одним ударом отрубил смертельно раненному голову.

Северный ветер уважал мужество. Поэтому проявил милосердие.

Шэйла завизжала. Однако, увидев, что убийца оглянулся и посмотрел на неё, зажала себе рот обеими руками. Джерго снял с мёртвого пояс, подошёл к девушке, молча стянул её руки за спиной, а затем сделал кляп. Провёл рукой по щеке.

— Спокойно, милая. Мальчишки просто немного подрались.

Запрыгнул на подоконник, залез на стену и ловко пополз по каменной кладке. Быстро и легко вскарабкался до крыши, перехватился, подтянулся на пальцах, забросил своё тело на черепицу, пробежал на конёк и замер, разглядывая прекрасный вид на горы.

— Надеюсь, Иштван, ты будешь доволен, — мрачно проворчал, щуря потемневшие глаза. — Фиг его знает, где сейчас Джайри. Надеюсь, сбежала сама.

Джерго злился. Всё шло не по плану, и это бесило. Он понятия не имел, где сейчас искать сестру жены. «Надо было в гости к Ойвинду заглянуть на обратном пути», — осознал он. А потом махнул рукой: ну и хрен с ним. С какой это радости Северный ветер будет дуть на побегушках Южного? Да ещё и бывшего Южного…

Джерго сел и скатился по склону черепичной крыши, перемахнул на стену, благо она была высокой и находилась почти впритык к углу замка.

Ночная стража дремала на рассвете. Даже те, кто бодрствовал уже стали рассеянными.

Ветер увидел вдалеке мышастую лошадку с всадником, въезжавшую в лес. Хмыкнул.

— Ну и мне пора, пожалуй, — пробормотал, зевая.

А потом соскользнул вниз по стене. Крепостные стены обычно не были строго отвесными, но Джерго всё равно на всякий случай воспользовался собственной верёвкой, обвязанной хитрым узлом вокруг зубца. Оказавшись внизу, дёрнул и верёвка упала ему в руку. Убийца аккуратно смотал её и пошёл в лес шагом, не оглядываясь. Он мог бы призвать коня, но решил не привлекать к себе лишнего внимания.

* * *

Шэн рубил ветви и думал. Он пытался взять эмоции под контроль, но они бунтовали, как мятежные кони. Или как океанские волны.

Он нарушил обет.

Он украл жену у брата.

Он переспал с чужой женой. С женой собственного князя.

Мужчину трясло, и впервые за долгое время рассудок не мог взять вверх над чувствами. Наконец, выронив широкий нож, Шэн сполз по стволу дерева вниз и схватился за голову. Его подташнивало от избытка противоречивых переживаний.

«Что я сделал не так? — мысленно кричал он себе. — Когда я поступил неправильно?».

Украл Джайри у Дара. Это был верный