Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

Они помолчали.

— Что за девушка была в карете? — вдруг спросила Джайри.

На душе её стало тревожно и тоскливо. Интриги, доверие и уважение — это хорошо и интересно, но политик должен уметь принимать порой жестокие решения. Спасая свою страну, обрушивать чужую в бездну. Джайри это знала, но почему-то сейчас не могла принять.

— Просто девушка… тебя напомнила. Похожа внешне, не находишь?

— Разве?

— Немного. Кстати… у меня тоже есть вопрос. И даже не вздумай на него обижаться. Твой брак был консумирован?

Джайри вскинула подбородок, но Уль поднял руку.

— Джай, это тебя король спрашивает. Это не моё мужское любопытство.

— Был, — процедила она.

— Я не стану тебе задавать лишних вопросов… Захочешь — поделишься. Я тебе друг, ты помнишь.

Джайри мрачно взглянула на него:

— Друг… Ты опоздал, Уль. Ты обещал, что не отдашь меня ни одному мужчине, но отдал!

— В результате мужчина мёртв, не так ли? — хладнокровно парировал король. — Всё, как я обещал. Мы объявим твой брак и твоё вдовство официально.

— Я всё равно не буду твоей любовницей. Даже в официальном вдовстве.

Ульвар хмыкнул.

— Добавить тебе вина? Кстати, знаешь, что лорд Ойвинд тяжело ранен? Он бы умер, если бы некая девочка, дочь торговца пряностями, вовремя его не обнаружила и не сообразила бы позвать охрану. Всё это очень странно, Джай… Лорд без сознания до сих пор, но…

Джайри вспомнила черноглазого красавчика, за которого планировала выйти замуж. Умный, даже через чур, циничный, амбициозный… Он разделял их с Улем точку зрения, что честь и… Не Шэн.

— Я, кстати, ехала сюда, чтобы выйти за него замуж, — заметила она, глядя, как тёмная струйка вина заполняет бокал. — У нас с ним был тайный сговор…

Бокал заполнился, Уль вернул кувшин на столик.

— Вот как? Интересно. То есть, больше не планируешь это замужество? Ну, если рассказываешь об этом мне?

«Ты не удивлён… не зол, не…». Девушка замерла в оцепенении осознания.

— Я была идиоткой, — простонала Джайри и закрыло лицо руками. — То письмо… Богиня! Конечно же, его написал ты! Только ты мог бы предугадать и мои вопросы, и мои возражения… И даже мысли! «Ты скажешь: У. не допустит, а если брак случится, то я стану вдовой быстрее, чем матерью…»

Уль тихо рассмеялся. Плутовато улыбнулся, прикрыл глаза и процитировал:

— «Ты сочтёшь меня безумцем, или того хуже — идиотом. Но нет. Вспомни, я — брат Эйдис».

Герцогиня метнула на него разгневанный взгляд и разом выпила половину бокала.

— Джай-ри, — прошептал король и тоже отхлебнул вина. — Ты меня старше… месяца на три. Но ты совсем-совсем девчонка. И ты могла поверить, что сможешь меня обмануть? Ты — прелесть.

«Он — самый умный и расчётливый человек, которого я знаю. Он способен перехитрить кого угодно…». И ей вдруг стало тоскливо при мысли, что Уль допустил её плен и не спас сразу, как только узнал, что она в беде. «Между мной и королевством ты всегда выберешь его», — подумала Джайри мрачно. И выдохнула, пытаясь избавиться от ревности.

— Но — зачем? Хотя, подожди… Это замужество было целиком твоей идеей… То есть… Я бы стала женой Ойвинда, а лорд превратился бы в ширму, которая придаёт нашей с тобой связи вид внешнего приличия?

Ульвар прищурился. В его улыбке проступило нечто хищное. Ответил не сразу. Очень вкрадчиво и осторожно, глядя мимо собеседницы.

— Ну, ты же хотела замуж во что бы то ни стало. Я решил пойти тебе навстречу.

— И какую награду за бесчестье и за игру ты пообещал лорду? Хотя… какая разница… Детей, родившихся от нашей связи, Ойвинд бы тоже признал?

Помимо воли в её голосе послышалась горечь. Король хмыкнул.

— Конечно. Ойвинд и Эйдис — две абсолютно продажные шкурки. Цена высока, но главное — знать, что предложить.

— Это омерзительно, Уль!

Джайри поставила кубок на столик. Руки её дрожали.

— Почему? Тебе было важно мнение людей. Я учёл этот твой каприз. Я хочу тебя, ты — меня. Между нашими желаниями стоял лишь этот нюанс. Я его устранил. Или ты насчёт шёлковой чести? Ну так, если что-то продаётся, почему бы мне это не купить?

Джайри не нашлась, что ответить. «А вот Шэн бы смог объяснить, почему это… отвратительно».

— Я бы хотела вернуться в столицу. Мне нужно время, чтобы отдохнуть. Ты разобрался с Шёлковым щитом? Знаешь, кого из претендентов поддержишь? И заговор… Это был предлог, да? Чтобы иметь повод отпустить меня замуж за Ойвинда?

— Да. Мы можем ехать домой. Завтра выезжаем.

— Доброй ночи, мой король.

Джайри поднялась, присела в реверансе, чувствуя, как кружится голова. Уль внезапно вскочил, шагнул к ней и обнял, притянув к себе.

— Джай, — прошептал хрипло, нагнувшись к самым её губам. — Я понял, как остро ты мне нужна. Я сходил с ума всё это время, но… Я готов ещё подождать. Недолго. Моё терпение заканчивается. Ты всё равно будешь моей, пойми! Мы с тобой слишком похожи. Слишком хорошо друг друга понимаем. Мы станем либо любовниками, либо врагами. Я не хочу, чтобы ты была моим врагом.

Он зарылся лицом в её волосы, целуя их.

— Если ты станешь моим врагом… я тебя уничтожу, Джай. Ты — умница, но… Неужели ты ещё не поняла, что противостоять мне не сможешь? Я просто раздавлю тебя… Просто, Джай… Без усилий.

Джайри замерла. Ей вдруг стало страшно.

— Не бойся, — он верно понял её, и от этого девушке стало ещё более не по себе, — я не стану воевать с такой славной, милой девушкой. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Со мной счастлива, Джай. Это обязательное условие. По-другому не будет. Ты знаешь, что я — не великодушный рыцарь без страха и упрёка. Я сволочь и эгоист.

«А Шэн…» — подумала она, но король вдруг наклонился и жадно поцеловал. Джайри дёрнулась, и Ульвар ослабил объятия.

— Как же ты меня мучаешь! — прошептал он и вдруг процитировал: — «Огонь и лёд. Железо и вода. Я побеждаю и сдаюсь тебе на милость…». Сдавайся, Джай. Только так ты сможешь победить.

Девушка попятилась, но король властно удержал её.

— Ты… ты был у меня в кабинете?

Она не узнала собственный голос, неожиданно севший. Ульвар, дышавший тяжело и рвано, потёрся о её волосы и снова зашептал:

— Да. Мне было очень плохо, Джай… Я понял, что должен отказаться от тебя во благо Элэйсдэйра… Я ходил по твоему особняку и грезил. И в какой-то момент даже увидел тебя. В твоём кабинете. Перебирал твои бумаги, и вот эти стихи, набросанные поверх черновиков писем… И тогда я увидел тебя.

Джайри почувствовала озноб.

— А дальше?

— Я объяснял тебе, что не смогу тебя спасти. Что если вытащу, то начнётся война… Не могу, несмотря на то, что люблю. А ты ответила, что хочешь, чтобы я стал твоим первым мужчиной…

Девушка снова вздрогнула. Зябко поёжилась и отстранилась.

— А ты ответил: «поздно». И сейчас я тоже скажу: «Поздно, Уль». Потому что моим первым мужчиной стал князь Тивадар.

— Мне плевать, — Ульвар криво усмехнулся. — Первый или третий…

И он вдруг стиснул её и снова поцеловал. Крепко и жадно. Волна первобытного ужаса залила её. Джайри замерла. Сердце билось о рёбра, словно требуя выпустить его. Девушка задрожала. Но вместе с ужасом из глубины поднимался жар. И голова закружилась.

Ульвар вдруг разжал руку и сделал полшага назад. Посмотрел на неё потемневшими глазами из-за расширившихся до предела зрачков и прохрипел:

— Джай, иди. Я подожду, пока ты придёшь в себя. Не хочу тебя пугать.

Он провёл пальцами по её щеке, снова наклонился и коснулся её губ губами. На этот раз мягко и нежно. Выдохнул.

— Иди, отдыхай.

И резко отошёл, словно был не уверен в собственном самообладании. Уль? Уль не уверен в себе⁈

— Я сейчас позову Отаму, она проводит тебя в твою комнату. Да, я заслужил все твои упрёки, и, может быть, заслужу ещё. Король повенчан на королевстве. Он не имеет права им жертвовать ни для кого. Ни для любимой, ни для матери, ни для дочери. Я рад, что ты сбежала. Рад, что Тивадар погиб. Но если бы я мог всё изменить, я сделал бы тот же выбор. Разве что не отправил бы тебя в Шёлковый щит. Это единственное, о чём я жалею.

Он позвонил в колокольчик, и вскоре вошла та самая девушка из кареты. Она показалась Джайри скованной и напуганной. Ульвар смотрел в окно. Его приказ прозвучал почти обычным, ровным и дружелюбным голосом. Может только чуть хрипловато:

— Я бы хотел, чтобы ты помогла её светлости дойти до спальни. И помогла ей приготовиться ко сну.

Отама молча поклонилась.

Джайри