Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Иию на землю, но оценил гололёд и решил, что разъярённая лисичка устроит резню, если дочь расшибёт себе нос. И сам пошёл навстречу яростно мечущейся женщине. Лийриша тут же метнулась к Узээришу, выдернула из-под его подмышки Зиша и бросилась было к дочери, но замерла, поражённо смотря на досадливо сморщенное лицо молодого хайнеса.

— Риш? — неуверенно протянула она.

Лицо Узээриша удивлённо вытянулось, а затем осветилось искренней радостью.

— Ты меня помнишь⁈ Она меня помнит! — хайнес сияющими глазами уставился на настоятеля, на лице которого застыли ужас и непонимание.

Лийриша отшатнулась от него, осмотрелась с видом сумасшедшей и с тихим рыком бросилась к Врею, из рук которого вырвала плачущую Иию. На самом деле оборотень сам осторожно пересадил девочку на руку Риши и теперь с сомнением щурил глаза: удержит ли обоих. Но ярость и страх за детей удесятеряли силы Лийриши, и она, прижимая к себе сына и дочь, начала отступать, скалясь и нервно посматривая по сторонам. Впрочем, на полминуты она поражённо замерла, глядя на бывшего помощника хайнеса и понимая, что его она тоже помнит. Сейчас, в сумятице, о нём всплыло не так много воспоминаний, но Риша точно помнила, что этот высокий суровый мужчина со стальным взглядом некогда был помощником самого хайнеса.

— Риша…

Лийриша резко обернулась и упреждающе зарычала на Узээриша.

Этого мужчину она помнила так же хорошо, как собственных детей. Хайрен и… Лийриша споткнулась и замерла, поражённая и ошеломлённая. Этот высокий хорошо сложенный красивый мужчина был её пасынком. В хаосе мыслей она так и не смогла понять, почему решила, что он её пасынок, не вспомнила, что этому предшествовало и как так получилось.

— Не подходите, — Узээриш улыбнулся приближающимся братьям вполне дружелюбно, но вот посмотрел с таким холодным упреждением, что те невольно замерли. — Вы её нервируете…

— Что я здесь делаю⁈ — закричала Лийриша. — Почему я здесь⁈ Здесь! Почему я ничего не помню⁈ Почему меня разлучили с детьми⁈ Изаэллая… Это она… она предала?

— Спокойнее, Риша, — Узээриш выставил вперёд руки. — Мы тебе всё расскажем.

— Господин, почему здесь дети? — настоятель наконец опомнился и возмущённо уставился на хайнеса.

— Мне их надо было оставить в карете? — Риш уставился на него с не меньшим возмущением. — В холоде и сырости?

— Вы подвергли здоровье госпожи большому риску!

— Ну я же не специально, — Узээриш с наглым высокомерием искривил губы. — Я просто ехал посмотреть на кандидатку в мои жёны. Конечно же, я взял брата и сестру, чтобы они тоже посмотрели на неё. Вдруг она им не понравится. А то, что Зиш сбежал погулять… Господин Мастюня, это же дети. Они не слушают никаких запретов!

— Память может убить госпожу! — продолжал возмущаться настоятель.

— Но не убила же. И вообще, смотрите, как всё прекрасно сложилось, — Риш широко улыбнулся. — Она нас вспомнила. Это настоящее чудо!

Мастюня продолжал возмущённо смотреть на него, но взгляд хайнеса был честен и нагл. Пару секунд спустя настоятель всё же вспомнил, что перед ним не обычный смертный, а повелитель Салеи, и отвёл взгляд.

Дети плакали, и их слёзы приводили Лийришу в ещё большее бешенство. В голове крутился хаос из мыслей и воспоминаний, она продолжала тонуть в них. Зверь ярился и требовал порвать всех на мелкие кусочки. Всех, кроме Иии и Зиша. И ещё почему-то Узээриша он был готов пощадить.

— Что я здесь делаю?!!

Разум настоятельно требовал ответы. Иначе Лийриша чувствовала, что может сойти с ума. Сейчас ей всюду чудились заговоры, она никому не доверяла. Мокрые от слёз детские личики — боги, её нежные дети! — прижимались к её шее, тонкие голоса звали её «мамочкой», и сердце разрывалось от боли. Страшно хотелось заплакать самой.

— Риша, ты здесь лечилась, — начал объяснять Узээриш. — У тебя была очень серьёзная травма, никто не мог тебе помочь, но братья из ордена Типиша вызвались спасти тебя. Только во время лечения ты потеряла память…

— Здесь все без памяти! Все! Ты думаешь меня обмануть? Вы специально меня сюда упекли!

— А брат Мастюня говорит, что я специально притащил сюда детей, — весело отозвался Узээриш. — Вы уж определитесь, в чём я виноват.

Риша опять зарычала, низко, утробно.

— Иша… Госпожа Лийриша, — настоятель постарался ласково улыбнуться, но улыбка вышла несколько нервной, — особенности нашего лечения таковы, что память в первые месяцы после выздоровления могла свести вас с ума по-настоящему. И в дальнейшем нарочное пробуждение памяти могло очень пагубно сказаться на вашем здоровье. Мы ждали, когда воспоминания сами вернутся к вам.

— Вы говорили, что меня никто не ждёт! — Риша шагнула было к настоятелю, но вспомнила о детях и отступила. — Что я никому не нужна, что обо мне некому позаботиться…

— Господин Мастюня! — Узээриш с ужасом и возмущением уставился на главу монастыря. Немного переиграл, но настоятель того не заметил. — Мы были готовы забрать её в любой момент. Как вы могли так клеветать на нас? Я начинаю подозревать, что ваши намерения были не столь благи.

— Господин, давайте поговорим в другом месте, — Мастюня старался не осматриваться, но пара косых взглядов убедила Риша, что настоятель опасается реакции больных, которые уже начали перешёптываться между собой. Их вялые лица оживились, глаза заблестели.

— Я не хочу другого места! — рявкнула Риша.

— Она не хочет, — печально отозвался Узээриш.

— Я хочу уйти отсюда!

— Она хочет уйти, — покорно повторил Риш.

— Вы обманули меня!

— Я тоже чувствую себя обманутым.

Узээриш и Лийриша посмотрели друг на друга и одновременно уставились на настоятеля. Мастюня пошатнулся.

— Я разнесу здесь всё, — с шипением пригрозила лисичка.

— Господин Мастюня, за обман я по камешку растащу это гнёздышко, — молодой хайнес нехорошо прищурился.

— И это я никому не нужна⁈ — ярилась Риша.

— Вы смели клеветать, говоря, что я бросил свою мачеху? — жёлтые глаза Риша стали по-птичьи жуткими.

Врей подышал на озябшие пальцы. Пусть Узээриш и Лийриша не очень хорошо ладили между собой, но парочка Риш и Риша — это самое страшное, что могло произойти с недругами правящей семьи. И самое приятное, их сейчас некому остановить.

Лийришу трясло от гнева.

— Здесь все никому не нужны, — дрожащим голосом протянула она. — Вы всем врёте?

А