"Фантастика 2026-187". Компиляция. Книги 1-21 - Роман Романович

парень без колебаний призвал чакрамы, приготовившись вызвать и зверей, и духовную стаю. Как говорится, пить так пить, спать так с королевой, а воевать так до талова. — Иди сюда и посмотрим, кто кого куда призовёт.

— Надо же, не врали, — замер начавший подниматься Мастер. — И вправду духовное оружие. Только если ты думаешь, что оно тебе поможет, то сильно ошибаешься.

— Да плевать! — Тима несло. — Вы, Курбские, совсем связь с реальностью потеряли! Считаете себя кем? Богами⁈ Что вам можно всё⁈ Хотите — вышвырнете из клана, хотите — заберёте всё что есть. А захотите так потом обратно затащите, не взирая ни на что⁈ Так вот хер вам! Ладно я Климентия Сидоровича слушал, когда он по ушам мне ездил, мол родная кровь и так далее, а по факту как оно получилось? А, Климентий Сидорович?!! Только я лучше сдохну, чем под кого-то лягу! Так что давай, иди сюда! Решим всё раз и навсегда!

— Игнат, не делай этого, — Учитель попал между молотом и наковальней. Все его прошлые старания пошли прахом из-за наглости Мастера. И, с одной стороны, тот был прав, чего церемониться. Это их кровь, их пацан. Взять за шкирку и притащить в клан, пусть сидит и не рыпается. С другой — вокруг Тимофея уже завязался узел интересов. И более опытный в интригах Учитель понимал, что грубое вмешательство вполне может вызывать негативную волну. — Тимофей молодой ещё, не понимает, что несёт.

— Отстань, Климка, — отмахнулся Мастер, поднимаясь во весь рост. — Вы с ним слишком цацкались, в жопу дули, вот сопляк и оборзел. Ничего, сейчас по ушам ему надаю, потом в училище нашей гвардии закину, там его быстро в норму приведут. Не доходит через голову — дойдёт через задницу!

— Я не позволю в моём доме тронуть моего сына! — сил у отца Тима было немного, но он решительно встал на пути Мастера, загородив сына. — Убирайтесь! Никаких прав на него у вас нет! И только попробуйте…

— Прошу прощения за вторжение, но у вас было открыто, а на мой стук никто не реагировал, — голос из-за двери немного остудил пыл собравшихся, заставив переключить внимание на нового действующего персонажа. Высокий и худощавый мужчина лет тридцати пяти, в хорошем костюме выглядел немного несуразно, но герб Щетининых на лацкане пиджака сразу выдавал его принадлежность к роду губернатора. — Могу я увидеть Тимофея Ивановича Моргунова.

— К вашим услугам, — Тим не стал отзывать чакрамы, но всё же принял менее угрожающую позу. — Это я.

— Чудесно! — расплылся в улыбке представитель губернатора. — Позвольте представиться, Семён Дмитриевич Потоцкий, Слуга рода Щетининых. Тимофей Иванович, Панкратий Харлампович в моём лице, приглашает вас на приём в честь Тезоименитство Его императорского величества в следующую субботу. Вот, прошу принять.

— Благодарю, — Тим развеял чакрамы, принимая конверт, а Семён от удивления чуть выпучил глаза, но больше ничем себя не выдал. Слухи о наличии у щенка духовного оружия подтвердились. Правда пройдоха сам особо не понимал, что это значит, однако Панкратий Харлампович очень данным фактом интересовался и верный слуга был рад угодить господину важными новостями. — Передайте господину губернатору мою искреннюю благодарность.

— Конечно, — посланник лучезарно улыбнулся и согнулся в лёгком поклоне. — В свою очередь позвольте выразить вам, Иван Егорович и вам, Ульяна Григорьевна благодарность за воспитание сына. Вот примите небольшой памятный знак от Панкратия Харламповича.

— Благодарю, — отец Тима первым пришёл в себя, забрав вставленную в рамку рукописную грамоту, с подписью и печатью губернатора. Подобные выдавали ученикам, победившим на региональных этапах имперских олимпиад или просто отличившимся в каком-либо деле и хоть не имели официального статута, но учитывались многими местными ВУЗами при поступлении. Ведь поди откажи человеку которого отметил губернатор, так тебя потом самого за ятра возьмут. Так что среди школьников и особенно выпускников такие вещи очень ценились. — Это честь для нас.

— Засим разрешите откланяться. — Семён снова поклонился. — Иван Егорович. Ульяна Григорьевна. Тимофей Иванович. Счастливо оставаться.

— Губернатор, значит, — Стоило Семёну исчезнуть, как Игнат плюхнулся обратно на диван. Боевой настрой был сбит, да и глупо было драться сразу же после появления посланника. — С ним-то ты какие дела крутишь?

— Я его в глаза ни разу не видел, — Тим распечатал конверт, вытащив красочное приглашение на двух персон. Именное, то бишь на Моргунова Тимофея Ивановича плюс один. — Точнее видел на трибуне во время праздников, но уж точно никаких дел не имел. Сам в шоке, честно говоря. Может Сверр Магнусович подсуетился?

— Вряд ли, — подал голос Климентий, мысленно вознеся молитву что всё обошлось. — Род Хаген, конечно, традиционно зовут на приёмы, но бывают они там редко. Всё же охотники — это особая каста и в политику они не лезут.

— Тогда не знаю, — Тим пожал плечами и убрал в конверт приглашение. — Там видно будет. Ну так что, драться будем?

— Нет, ну каков наглец! — со смехом хлопнул себя по колену Игнат. — Ты, пацан, говори, да не заговаривайся. Ты нашей крови, Курбской, что бы там раньше не было. Поэтому давай, гонор свой убавь. Всё равно никуда от нас ты не денешься.

— Это мы ещё посмотрим, — парень понимал, что Мастер прав, но чувство противоречия всё же заставляло его спорить. К тому же в планах у Тима было выторговать себе максимально комфортные условия. — Не забывайте, что кроме аристо есть ещё и Император.

— Хочешь стать его шавкой? — рассмеялся Игнат. — Вот уж не думаю! Там свободы ещё меньше, чем в клане. Но ладно, раз глава не против потрепыхайся пока. Что у тебя с этой девчонкой Деливо-Добровольских?

— Ничего, — Тим пожал плечами. — Точнее её отец, глава младшей ветви дал добро на ухаживания, но не более.

— Не хотят ссориться, — одобрительно кивнул Курбский. — Правильно делают.

— Герасим Федосеевич в курсе, — вставил своё слово Климентий. — И ничего не говорил по этому поводу.

— Тогда ладно, — спорить с главой Мастер желания не имел. Старый паук явно что-то задумал и вмешиваться в его интриги у привыкшего к простым решениям гвардейца не хватало выдержки и понимания. — Пойдём, проводишь меня. А то засиделись уже пора и честь знать.

— Можно было вовсе