Многоликий странник - Кирилл Шатилов

и не воспользоваться широким обоюдоострым ножом с толстой рукояткой: вспороть землю вместе с травой по окружности в рост Лина, вынуть ее, как крышку, прокопать яму средней глубины, ссыпая землю на предварительно расстеленную рубаху и по мере наполнения перенося ее куда-нибудь подальше, скажем, за ту же поленницу, свалить тело в полученное углубление и снова раскатать поверху живой ковер. Если до утра еще и дождь пройдет, никто не заметит, что здесь копали, даже если будет смотреть прямо на могилу.

Он уже вынул из-за пояса нож, когда за спиной что-то хлопнуло. Ифор резко перевернулся на спину и прислушался. Тишина. Только усилившийся ветер, предвестник спасительного дождя, завывает где-то в балках под крышей. Снова хлопок. Деревом по дереву. Как будто дверь хлопнула. Ифор пригляделся. И точно – дверь. Только никто из избы не вышел. Новый порыв ветра. И опять хлопк. Забыли закрыть? Но почему тогда не выходят? Настолько крепко заснули после празднования победы над дикарями? Для обитателей туна такое легкомыслие несвойственно. Еще под защитой Стреляных Стен можно иногда позволить себе расслабиться, но здесь…

Одинокий голодный пес и распахивающаяся дверь сложились в живом мозгу Ифора в законченную картину, из которой напрашивался единственный вывод: хозяев нет дома, изба стоит пустая. В худшем случае они ушли праздновать к соседям, набларилсь на радостях лишнего и остались в гостях спать до утра, что опять-таки на практичных фолдитов непохоже. В лучшем – для Ифора, разумеется – после нападеня шеважа хозяева уже никогда не вернутся в свой дом… Некоторое время изба простоит пустой, потом будет сбор соплеменников, и там примут решение, кто станет ее новым хозяином. Но до тех пор… до тех пор в его распоряжении уйма времени, если только он не ошибается в главном.

Ифор пригнулся к земле и почти бесшумно добежал до хлопающей двери. Придержал ее рукой и снова прислушался. Ни один звук не говорил о том, что внутри кто-то есть. На всякий случай не разряжая арбалета, Ифор юркнул в холлодные сени. Щеколда была на месте, и он поспешно запер за собой дверь. Стало тихо.

Ифор продолжал прислушиваться к внутреннему голосу, который до сих пор вел его по жизни почти безошибочно. Сейчас этот голос подсказывал, что хозяева мертвы, они должны быть где-то здесь. Если бы односельчане обнаружили их до него, они бы позаботились о том, чтобы входная дверь была плотно закрыта на подпорку, а крыльцо устилала бы трава, ветки или даже домотканый ковер – все, что делало уход душ в мир Квалу более быстрым и, если можно так выразиться, приятным. Ничего такого Ифор, разумеется, не обнаружил, а потому теперь, когда глаза немного привыкли к еще более густой, чем на улице, темноте, медленно двинулся вглубь избы.

О первое тело он споткнулся на пороге сеней. Судя по бороде распростертого на спине человека, это был сам хозяин. Ифор невольно представил себе, как тот, заслышав шум вторжения, схватился за топор или нож и бросился навстречу рыжим врагам, навстречу своей смерти. Склонившись над трупом, Ифор впервые почувствовал характерный запах разложения, который не ощущался в сенях, проветренных через дверь. Под бородой пальцы наткнулись на губоких рубец с уже запекшейся коркой крови. Ифор невольно отдернул руку и выпрямился. Терять время и осматривать всю избу не имело смысла. Он все правильно понял и решил. Здесь – лучшее место для Трехпалого.

Ночь равнодушно скрывала от посторонних глаз суетящегося перед избой человека, который спешил, двигаясь задом наперед и волоча за собой другого человека, со странно запрокинутой седой головой и постоянно цепляющимся за траву мечом. Меч торчал у старика из-за пояса, и Ифор заметил его только тогда, когда перед самым крыльцом Лин стал внезапно упираться, будто не желая входить в чужой дом.

– Змечательно! – пробурчал Ифор себе под нос, выпутывая рукоятку из длиных щупалец травы. – Тебя-то я и предъявлю в виде доказательства своих слов. – Освободив гарду, он вытянул меч из-за пояса Лина и положил у порога, чтобы не забыть захватить на обратном пути. – Едва ли они подумают, что старик мог отдать мне его добровольно.

Задача Ифора состояла в том, чтобы протащить тело как можно дальше в избу. Когда фолдиты наведаются сюда на рассвете, они должны найти Лина последним – после хозяина в сенях и женщины, оставшейся сидеть прямо за обеденным столом посреди единственной комнаты, где ее настигла стрела в бок. К тому времени, глядишь, Лин будет выглядит, как остальные трупы и, кто знает, может, местные решат, что между ним и хозяевами произошла кровопролитная драка. Те, кто видел Лина, когда тот выходил из терема, наверняка вспомнят, насколько он был пьян. Нужно только помочь им запутаться, вынув и унеся с собой обе стрелы: из бока женщины – от лука и из груди свера – от арбалета. Ну, кажется, теперь все, лучше не придумаешь! Пора обратно, домой, в Вайла’тун, где его ждет право иметь собственного коня с папоной, завистливое удивление соседей и сердце той, о которой он до сих пор смел разве что мечтать…

Перебираясь с противоположной стороны двора через плетень и петляя между избами в направлении частокола, отделявшего его от долгожданной свободы, Ифор подумал о своих недавних соратниках, которые скоро хватятся и его, и Лина. И что? Пускай себе! Он станет предателем для них, но зато сами они окажутся предателями для всего остального мира – а он, действительно их предваший, честным воином, не пожелавшим стать на сторону тех, кто укрывает врагов Ракли, а значит – всех добропорядочных вабонов. Только бы выбраться из туна!

Опасения Ифора оправдались: на рантах, откуда проще всего было сигануть через частокол, маячила фигура дозорного. Правда, непродолжительное наблюдение показало, что дозорный либо крайне увлечен происходящим за бойницей, либо относится к породе тех вояк, которые умудряются спать стоя.

Ифор приблизился. Дозорный не пошевельнулся.

Ифор пошарил под ногами, нашел ветку и громко сломал ее об колено. Никакого внимания. Значит ли это, что он действительно спит? Или выжидает? Но какой смысл выжидать того, кто идет со стороны изб и явно не прячется?

И все-таки, забираясь на ранты, Ифор старался не производить лишнего шума. Ему слишком хотелось, чтобы побег из туна удался без ненужных последствий, без лишних убийств и уж совсем не желательной погони.

Мечь Лина он прихваитить не забыл, и теперь тот надоедливо бил его по ногам. Дурацкая привычка была у старика: терпеть не мог ножны. Придется либо спрыгивать с мечом наперевес, держа за