"Фантастика 2026-76". Компиляция. Книги 1-35 - Константин Николаевич Буланов

Вот только огонь не жёг. Это было первое, что я осознал. Пламя, рванувшее из-под куртки, было холодным, белым и не опасным. Оно прошло сквозь экипировку и выплеснулось наружу, навстречу прыгнувшему на меня обрубку.

Яхонтов затормозил прямо в воздухе. Словно наткнулся на невидимое стекло.

А потом его начало корёжить. Половина тела, которая секунду назад пыталась меня задушить, вдруг потекла. Пиджак, борода, безумный глаз — всё потеряло форму за считанные доли секунды. Как если бы его слепили из глины и чуть подсушили, а затем сунули под мощный напор воды. Белесо-жёлтая масса расползалась, оседая вниз.

Шлёп. Бесформенный ком рухнул к моим ногам, забрызгав ботинки тёплой слякотью.

Букварь остывал. Жар уходил, сменяясь ровным теплом, как от разогретого камня.

Я отступил. Стряхнул с рукава комки. Бесполезно. Белесо-жёлтая дрянь въелась в ткань.

Знаете, я видел в жизни много разных вещей. Но когда на тебе буквально тает человек, пусть и очень специфический — это нечто из ряда вон.

— Япь… — выдохнул Гоша, опуская ствол. — Шеф, ты живой?

— Скорее да, чем нет, — ответил я, смотря на вторую половину Яхонтова.

Та лежала в трёх метрах. И шевелилась.

Один уцелевший глаз отчаянно вращался, пытаясь отыскать нас в пространстве. Рта не было. Вместо него — мятый край, как у порванного мешка. Из этой щели нёсся булькающий, нечленораздельный вой.

— … ещаю… менить… асстрелять…

Сучий обрубок. Даже полумёртвый пытается запрещать и расстреливать.

— Хочешь орать — отрасти себе рот, шмаглина! Или лицензию на вещание покажи! — он вдруг осёкся, присматриваясь к стене. — А эт чё за нахрен?

Арина ничего говорить не стала. Молча подняла автомат и дала очередь. Обрубок задёргался, вынужденно заткнувшись. Не так просто говорить, когда оставшуюся половину челюсти только что разворотил свинец.

— У этого моба резист к физике, — констатировала девушка, меняя магазин.

Я её услышал краем уха. Потому как проследил за взглядом Гоши и понял, что именно так удивило гоблина.

Мерцание. Изрядный кусок стены мигал и размывался. Да что там — вон там уже начинал подсвечиваться пол. А одна из бутылок вдруг стала лужицей сверкающей жидкости.

Уцелевшая оловинка Яхонтова тоже замерла. Скосила единственный глаз, пытаясь понять, что происходит.

Мерцани и света становилось всё больше. Плясали огоньки на бетоне, ярко полыхали преде тусклые светильники, сверкал пол.

— Чё-то не нравится мне это, Тони, — философски подметил Гоша. — Кажется кто-то хочет подпалить жопы уже нам.

Хреново это — оказываться на месте когда-то сокрушённого тобой дракона. Согласен. Тот хотя бы сопротивляться мог — реальная цель перед глазами была. А вот нам вообще непонятно, как быть.

Стена, что была впереди и слева, хрустнула. На пол посыпалась крошка, а бетон рассекла солидная трещина. Из которой вырвался настоящий рой мерцающих точек. Тысячи крошечных огоньков, золотых и колючих, повисли в воздухе. Искрящееся облако, что медленно расползалось по коридору.

Потом ещё одна группа — эта вырвалась из стены левее. Третья — из потолка.

И вот тут меня скрутило. Как будто меня прошило мощным разрядом тока. Чуть напоминало те волны столбы с рунами у Кровецких. Они очень похоже били. Правда, куда слабее, если уж на то пошло.

Ещё секунда и я сложился пополам. Мир перед глазами потемнел. Вибрация кажется разрывали на куски.

— Шеф, надо рвать когти! — Гоша отшатнулся, схватился за голову. — Как будто мозги в микроволновку засунули! Суки-падлы! Вы чё творите! У меня их и так мало!

Арина что-то крикнула. Зло и яростно. Выпустила очередь. В никуда, понятное дело. А одно из облаков коснулось остатков Яхонтова.

Половинка тела начала исчезать. Как стираемая резинкой надпись. Символично. Цензор, который всю жизнь вымарывал других, сам превратился в ошибку, которую стирают. И даже сделать ничего не может. Сначала рука, потом корпус. Последним исчезает глаз. Бешеный и вращающийся из стороны в сторону. Всё. Теперь там только чистый бетон.

Искры. Теперь они поплыли в нашу сторону. Внешне неторопливо, но весьма пугающе. Да и вибрации стали сильнее. Они что, сами их и создают?

Делаю рывок назад. Выдыхаю.

— Отступаем! — рявкаю я, отдавай команду. — Назад!

Бежим по коридору. Искры сыпятся отовсюду. Стена трещит. Бетон справа начинает обваливаться. Слепит светом, который идёт через дыры. Да какого хрена-то? Я просто хотел оторвать башку зелёному засранцу! К хренам такие приключения! Просто дайте отсюда выйти!

Тупик. В том плане, что коридора нет. Только три двери. Бросаюсь к первой.

Твою мать! Она нарисованная! Прямо на бетоне. Мазки краски, имитация ручек. Та, что напротив — тоже. Зато третья вроде настоящая. Из дерева, с металлической ручкой.

Гоша подбежал к ней первым. Провернул ручку, распахнул. Шагнул вперёд. И почему-то остановился.

Затормозить я не успел. Слишком близко были смертоносные икры. Мышцы и так сводило из-за постоянных сокращений. Остаться лежать на полу из-за их судороги, мне совсем не улыбалось.

Два центнера даргского мяса впечатались в гоблина. Мы покатились по полу. Во что-то врезались. Арина прыгнула последней. Захлопнула дверь. Что-то яростно рыкнула. Лязгнула затвором.

Тишина. И странные запахи. Специфические. Вот честно — кроме жратвы я обычно и не принюхиваюсь. Разве что ароматы женщин еще оцениваю. Если вы понимаете о чём я. Но сейчас ассоциации возникли в голове сами по себе. Пахло одеждой. Как в шкафу у бабушки, когда ты открываешь его в детстве и заглядываешь внутрь.

— Ну чё? — послышался рядом громкий шёпот Гоши. — Я первым. Если чё — фуражку завещаю Тогре.

Я как раз упёрся во что-то головой и пытался разобраться, где мы вообще оказались. А гоблин уже чем-то скрежетнул.

В глаза ударил свет. Мелькнула фигурка ушастика, который застыл на месте, водя стволом пистолет-пулемёта из стороны в сторону.

Я шагнул следом. Огляделся. И медленно убрал оружие. Прямо сейчас тут сражаться было не с кем. Осмотреться же лучше без него. Да и обстановка не располагала стоять с мечом в руках.

Начнём с того, что около стены стоял рабочий стол. Большой. Скорее даже громадный. С зелёным сукном. На нём — массивный письменный прибор из камня, графин с водой и три телефона. Чёрный, белый и ярко-красный. Все с дисковым набором. Прямо как в фильмах.

За столом — кожаное кресло с высокой спинкой. Такое, в котором подписывают приговоры, не испытывая угрызений совести. По стенам — панели тёмного дерева. Ковёр. Тяжёлые портьеры с золотыми кистями.

Номенклатурный кабинет. Я в прошлой жизни бывал в таких. Ходил на приёмы к чиновникам разных звеньев, которые решали, дать ли тебе лицензию или послать в пешее эротическое путешествие. Те же ковры. Тот