"Фантастика 2026-76". Компиляция. Книги 1-35 - Константин Николаевич Буланов

же запах власти и нафталина. Та же уверенность бюрократов, которые уверены, что знают как лучше, хотя вне рамок системы скорее всего оказались бы на обочине жизни.

— Эт чё? — поправив фуражку, Гоша обошёл стол. — Как мы в шкафу-то оказались? И чё делать?

Я молча качнул головой. Биохимия пока справлялась со стрессом. Но дать какой-то внятный ответ я просто не мог. Ситуация и правда выглядела бредом. Собственно, я даже не был уверен, что она реальна.

На стене за креслом висели фотографии. Семь штук. Чёрно-белые, в тяжёлых золочёных рамах. Расположены пирамидой. Одна наверху, две ниже, потом еще четыре. Иерархия.

Я подошёл ближе.

Лица. Мужские, немолодые. Под каждым — табличка с именем и званием. Кириллица. Прочитать мог, понять — нет. «Генеральный Комиссар Народной Воли тов. Журавлёв Д. К.» Понятия не имею, кто это. Остальные — тоже мимо.

Хотя нет. Вот этот, внизу слева. Знакомая бородка клинышком. Прищур. Ленин?

Вроде он. А вроде и нет. Как копия с ошибкой. Подпись гласила «тов. Ульянин В. А.», в качестве должости — «Первый Просветитель». И висел он не наверху. Третий ряд. Внизу.

На вершине пирамиды — самая большая фотография. Мужчина лет сорока пяти. Волевое лицо, тяжёлые глаза. Алая мантия на которую нашиты чёрные погоны. В руке — посох с навершием. И нет, я сейчас совсем не шучу! Реальный посох. У Гэндальфа помните в фильме был? Вот тут похожий.

Гоша, постояв какое-то время около стола, ловко забрался в кресло. Открыл верхний ящик стола. Зашуршал чем-то. Зачавкал.

Я медленно повернулся. Столкнулся взглядом с гоблином, который радостно жрал толстенную плитку шоколада. Тот даже не притормозил.

— Будешь, шеф? — проговорил он с набитым ртом. — А то жрать чё-то охота. Прям ваще звездец.

Арина закатила глаза. Я же подошёл к окну. Вцепился пальцами в тяжелую портьеру. Потащил.

Город. Смотрел я сейчас с высоты. Так что он расстилался далеко. Чуть ли не до горизонта. Бетонные высотки, одинаковые, как оловянные солдатики в коробке. Серые, угловатые. Между ними — широкие проспекты, по которым ползли редкие автомобили. Дальше — кварталы домов пониже. Тоже серые.

Этот цвет разбавлялся только алым. Куда ни поверни голову, их стабильно было два.

Красные флаги. На каждом здании. На каждом столбе. Растяжки через улицы. Символы на них.

В воздухе висели дроны. Угловатые, тяжёлые, с красными огнями.

— Ну, — я выдохнул. — Приплыли.

Арина подошла. Посмотрела через моё плечо. Потом оглянулась на шкаф. На распахнутые дверцы.

— Может, нам тем же путём назад? — неуверенно предложила она. — Вдруг там уже всё кончилось?

Вообще, надо бы проверить. Потому как другого выхода отсюда я не видел. И если в шкафу окажется обычная задняя стенка, то выходит мы застряли. Оно, конечно, может и тут можно вписаться. Будет куда сложнее — тотальный контроль предполагает всевластие бюрократии. Обычные люди — муравьи. Ресурс. Нолики и единички. Но выход всё равно отыскать какой-то можно. Наверное.

В дверь кабинета постучали. Робко так. Осторожно.

Гоша, который как раз впился зубами в шоколад, застыл в этой позиции, скосив глаза на дверь. Арина медленно подняла автомат. А я попытался погрузиться в астрал. Что получилось неожиданно легко.

— Андрей Максимович? — женский голос. — Вы там? Или мне показалось?

Угу. Значит своя секретарша у владельца кабинета имеется. Хорошо, что запуганная и не стала просто так вламываться внутрь.

Удивлённое женское восклицание. Звук уже совсем другой двери. Видимо той, что вела в приёмную из коридора. И низкий мужской голос. С командными нотками.

— Анюта, кофе и свежую прессу, — пророкотал пришедший. — Минут через десять сюда позвонит Самойлов. Так вот — скажи ему, меня нет. Уехал инспектировать станцию.

Гоша медленно закрыл ящик стол. Продолжая держать в зубах шоколадку, спрыгнул на пол. Поднял пистолет-пулемёт.

Человек за дверью был магом. Не самым сильным — возможно десяток озарений. Прикончить я его мог легко. Одно только «но» — на ситуацию с нами это никак не повлияет. Разве что — обречёт на смерть, если выбраться отсюда всё же не удастся.

Стремительно шагнув вперёд, я подцепил гоблина за разгрузку, поднимая в воздух. Кивнув Арине. И пригнувшись, скрылся внутри шкафа. В следующую секунду девушка прикрыла за нами дверь. А спустя ещё миг, в кабинет вошёл его истинный владелец.

Глава VIII

В шкафу пахло нафталином, чужой шерстью и чьими-то давно прогнившими победами.

Теснота была адская. Я стоял, скрючившись и упираясь затылком в перекладину для вешалок. Арина вжалась мне в бок, судорожно сжимая мой локоть. Гоша копошился левее и сзади, путаясь в полах длинных шинелей. Параллельно дожевывая шоколадку — я слышал тихое чавканье.

Двести кило живого веса в деревянном ящике. Одно неловкое движение — и тут все навернётся нахрен.

Гоша шевельнулся. Снова чавкнул. Хрустнул деревом.

В шкаф ворвался жар. Вместе с которым пришёл и свет. Потом опять что-то хрустнуло и резко потемнело.

— Тот же зоопарк, — тихо сообщил гоблин. — Искрит, рябит и всё хреначится. Обратно пока низя.

Хреново. Однако, позитив тоже имеется — обратная дорога пока сохраняется. Конечно, если здание академии вообще останется на месте. Надеюсь, мы не запустили сейчас процесс уничтожения Янтаря.

Тяжело заскрипела дверь кабинета. Тяжёлые шаги. Кто-то вошёл. Спокойно и не торопясь. Как человек, которому не приходит в голову, что здесь может быть опасно.

Я сосредоточился на щели в передней дверце. Полоска света. Кусок кабинета. Край стола с зелёным сукном.

Хозяин сел боком к нам. Вернее по диагонали — под углом. Я видел затылок, широкие плечи в тёмном кителе и крупные руки, уверенно перебирающие бумаги.

Щёлкнула кнопка селектора.

— Анюта. Чай. И сводку к расширенному заседанию Комиссариата, повестка — самоснабжение юго-западных регионов. — Пауза. — И ещё. Принеси дела тех студентиков. Которых в прошлом месяце оформили по второй категории. Все.

Селектор хрустнул. Тишина.

Табличку на столе я успел заметить, пока нас засовывали в шкаф. Якуб Дмитриевич Евгеньев, Второй секретарь особой территории «Босфор». Которые сейчас откинулся в кресле. Побарабанил пальцами по подлокотнику. И заговорил вслух. Сам с собой.

— Коваленко… Коваленко, Коваленко… — он постукивал по столу. — У него ведь тётка, да? Та самая. Заведующая Облторгом по Тюмени. Ценный кадр. Если мальчика правильно оформить, тётушка никуда не денется. Порочащая связь. Один мой звонок и всё…

Он полез в ящик стола. Достал папку. Открыл. Что-то пометил карандашом.

Я стоял в шкафу, слушал это и постепенно осознавал масштаб произошедшего.

Живой чиновник в настоящем мире. Вот кто сейчас вошёл в комнату. Не фантом или порождение аномалии. Прямо сейчас, у