Тёмный Хогвартс. Первый курс - ВеенРок

— Одно из самых сложных направлений, превращение предмета из ничего, — сосредоточенный взмах палочкой, и в воздухе над когтевранцами появляются разного размера шары, что с грохотом падают на учеников, мебель и пол. Терри Бут не успел прикрыть руками голову, и на него с глухим стуком упал один из шаров, напрочь того вырубив.

— И обратное, исчезновение предмета, — снова взмах в сторону светильника, и его крепления попросту исчезают. Он падает между нашими с воронами рядами, вдребезги разбивается, но гриффиндорцев спасает прозрачный щит, поставленный МакГонагалл, а вот несчастный Когтевран накрывает осколками.

— Самым же сложным разделом в трансфигурации является анимагия, позиционирующая себя отдельным профильным направлением, но на ваше счастье, — МакГонагалл посмотрела на ряды учеников, — её я вам продемонстрировала в самом начале.

— Уи-уи, — сказала испуганная свинья в полной тишине среди творящегося хаоса.

— Ай-ай-ай, — вторила ей раненая в пятую точку девочка.

— Уа-уа-а, — дополнил шимпанзе Стефан этот обмен репликами.

Никогда. Никогда не опаздывать на уроки Трансфигурации. Спасибо, профессор МакГонагалл, я запомнил.

— Надеюсь, вы осознали, насколько трансфигурация разностороння и многообразна, и впредь не будете относиться к моему предмету попустительски. Вы же осознали? — оставшиеся в строю ученики активно закивали.

— Тогда, можно считать данную демонстрацию оконченной.

Профессор снова начала колдовать, отменяя свои заклинания и наводя порядок. Энтони и Стефан вновь превратились в людей: первый активно задышал, будто только что вынырнул из-под воды, а второй стал резко ощупывать своё тело, опасаясь, что какая-то часть от обезьяны могла остаться. Воедино собрался разбитый светильник, снова ставший железным и отправившийся обратно, наверх, к появившимся там креплениям. Пропали разбросанные шары, свинья вновь стала столом, а разбросанные вещи учеников по воздуху занимали свои изначальные места. Даже стулья уменьшились в размерах, только вот выросшие шипы и не думали исчезать.

— Профессор МакГонагалл, а шипы? — решился спросить один из когтевранцев, что даже без спроса встал со стула, видимо считая сие и правда забывчивостью учителя. Кажется, безбашенного ворона звали Роджер.

— Мистер Мэлоун, вам кто-то разрешал вставать?

— Но тут же шипы!

— И они в течение этих двух уроков будут напоминать вам о недопустимости опозданий.

— Но они же острые! Как на них сидеть? Это больно!

Я мысленно попрощался с отбитым когтевранцем. Может, ему на голову упал один из тех шаров, и это такая извращенная форма контузии?

— Ах, больно, мистер Мэлоун…

От профессора последовала серия резких взмахов палочкой: один из стоящих по бокам шкафов раскрылся, и туда с большой скоростью влетел Роджер, после чего дверцы захлопнулись, а изнутри послышались крики.

— Вы еще ничего не знаете о боли… Итак! Вернёмся к теме урока, — сказала МакГонагалл, наложив напоследок на шкаф заглушающее заклинание, — Каждое из направлений трансфигурации имеет свои особенности, а длительность превращенных предметов и объектов — это тема отдельного, более углублённого урока. Например, как вы заметили на эксперименте мистера Голдштейна, живое существо не может долго прожить в неживом состоянии: оно попросту задохнётся. Или, допустим, превращенные из неживого животные. Они имеют искусственный базовый набор поведения, подходящий их конечному превращению. Такие животные неотличимы от обычных, и могут существовать длительное время, запомните это… Мистер Поттер, мистер Уизли, вы услышали то, что я сказала?

Мальчишки, сидящие сзади меня, перепугались внезапному обращению к ним и робко закивали.

— Что же, надеюсь, что это так, — профессор продолжила, — в этом году мы изучим с вами два направления трансфигурации — изменение состава и изменение размера с массой. Для каждого из них существует отдельный взмах палочкой и заклинание, которое до постижения невербальной магии вы будете произносить вслух. Возьмите ваши палочки, и разбудите уже кто-нибудь мистера Бута.

Терри, что какое-то время пролежал в отключке, успешно растолкали, после чего все палочки оказались готовы к работе.

— Теперь сам взмах, необходимый для изменения состава предмета, — профессор заклинанием нарисовала в воздухе иллюзию картинки с зацикленным повторяющимся движением палочкой, — практикуйте его до тех пор, пока не добьетесь идеального исполнения. Я вам сообщу, если такой момент всё же настанет.

Так и прошёл этот урок. Мы тренировали взмах, потом ещё раз, и ещё. Я сбился на шестом десятке взмахов, когда рука стала затекать слишком сильно. Тем временем боковым зрением я с жалостью наблюдал, как страдают когтевранцы, а девочка, что сидит за партой вместе с Энтони, беззвучно плачет. На её стуле при желании можно было разглядеть красные оттенки. И МакГонагалл на это было абсолютно пофиг.

Звон колокола стал для нас спасением, однако, мы, как оказалось, рано обрадовались.

— Не думайте, что этот звон для вас. На сдвоенных уроках время перемены можно потратить с пользой, раз уж не нужно перемещаться в другой кабинет. Продолжаем взмахи! Мистер Голден.

— Да, профессор, — я откликнулся на зов, хотя рука моя на автомате продолжала палочкой вырисовывать осточертевший узор.

— Смею предположить, что вы смотрели на схему расположения кабинетов Хогвартса?

— Да, профессор.

— И вы знаете, где находится больничное крыло?

Я напряг память, вспоминая, в каком же месте оно стоит. Какое счастье, что мне пришло в голову тогда посмотреть не только на кабинет трансфигурации.

— Первый этаж, противоположная сторона от главной лестницы, — ответил я с небольшой заминкой.

— Прекрасно. Будьте так любезны сопроводить мисс Роупер и мистера Мэлоуна, — произнеся второе имя, она заклинанием отперла шкаф, из которого вывалился окровавленный Роджер, а внутри виднелось множество лезвий, — к мадам Помфри, нашей целительнице. Оставьте их там, а сами возвращайтесь на занятие. Локомотор! — сказала профессор, отчего тело бессознательного мальчика взмыло вверх и поплыло в мою сторону.

— Конечно, профессор. Будет сделано, — я встал, подошёл и помог подняться Софи Роупер — девочке, что особенно сильно пострадала из-за шипов. Она сквозь всхлипы облокотилась на мою руку и захромала в сторону выхода, а за нами парило тело Роджера.

В коридоре царило оживление — ученики старших курсов переходили из класса в класс, спускались или поднимались по мраморной лестнице. Каждый из них шептался и провожал нашу израненную процессию сочувственными взглядами, однако, как я и думал, никто так и не решился подойти поближе. Это было довольно странно, чувствовать подобное массовое безразличие со стороны окружающих. И к этому чувству следовало привыкнуть.

Кое-как дойдя до двери больничного кабинета, я постучался. Дверь открылась:

— Ох, дорогой, первокурсники? И так скоро… — мадам Помфри приняла от меня пострадавших, — ты сам не ранен? Ничего не болит?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет, мадам, мне нужно возвращаться на урок. Я только их доставил.

— Ну иди, иди, — помахала она рукой, — скоро обязательно встретимся с тобой, и познакомимся, и пообщаемся… А тебя как зовут? Милая