Тёмный Хогвартс. Первый курс - ВеенРок

голове. Значит, профессор Флитвик на предыдущем уроке засунул кого-то из старшекурсников в сундук, а потом… Благополучно про него забыл? Ушел по своим гоблино-карликовым делам, и до сих пор не явился, хотя урок уже начался? Как-то мне слабо в это верилось.

Логичнее предположить, что это очередная проверка, какая у нас была от МакГонагалл, когда та сидела под личиной кошки. Только чего от нас добиваются здесь? Поможем ли мы старшекурснику?

И за какой из вариантов нас накажут? За то что помогли и вмешались, или за то что оставили ученика задыхаться? Глупость какая-то.

Что же это, если не проверка? На этот вопрос я ответить не мог, да и актуальность свою он потерял, так как вскоре всё выяснилось само собой:

— Если бы меня вытащили из того шкафа с лезвиями, я был бы благодарен, — сердито сказал Роджер, — вы как хотите, а я помогу ему выбраться.

Но как только мальчик дотронулся до ручки сундука, тот сам резко расхлопнулся, а вместо старшекурсника там оказалась какая-то жижа непонятного цвета.

— Меня освободили! Освободили, — голос исказился, и грубый баритон продолжил, — пришло время раскрасок, мува-ха-ха-ха!

От жижи стали стремительно отделяться капли разных цветов, что начинали лететь в стороны застигнутых врасплох учеников.

— Закройте его! Закройте! — кричала Гермиона, успевшая осознать, что освобождать это нечто явно не следовало.

В этот момент я сидел на своём месте, так как не горел желанием быть в этот раз в центре событий, предпочтя наблюдать за происходящим издалека.

Пара мальчишек с разных факультетов были уже настигнуты непонятными каплями, но несмотря на это они умудрились навалиться на крышку сундука, всеми силами пытаясь её закрыть. Однако, она не сдвинулась с места ни на миг, а содержимое продолжало выплёвывать капли одну за другой. Дети разбежались в разные стороны, но капли достигли каждого, перекрашивая их кожу во все цвета радуги.

Честно, я почему-то подумал, что тех, кто остался на своём учебном месте это не коснётся. Почему я так подумал? Ну, наверное предполагал, что это все же какая-то ненормальная проверка, и грезил о том, что пройду её попросту ничего не делая. И я ошибся.

Когда все ближайшие ученики покрасились в один из цветов, новые капли выбирали другие, дальние цели. Таким образом, меньше чем через минуту после открытия сундука, все первокурсники оказались будто бы выходцами с фестиваля красок, только вот окрашен был каждый из них в отдельный цвет, и одежда при этом никак не пострадала.

В меня прилетела желтая капля, видимо под стать фамилии. Я почувствовал, как нечто будто бы расползалось по всему телу, вроде как не причиняя никакого дискомфорта.

Посреди всего этого бедлама сундук столь же внезапно закрылся, а за учительским столом показался улыбающийся профессор Флитвик. И как он там вообще оказался? Прятался всё это время под столом, что ли?

Сам профессор выглядел жутковато. В фильмах это было почти не заметно, но в реальности гоблинская кровь серьезно наложила отпечаток на внешность преподавателя. Кожа его была зеленовато-бледной и вся в складках, глаза излучали желто-зеленый блеск, зубы были слишком большими и уродливыми, а уши и вовсе были по-гоблински заострены на кончиках. Карликовый рост и хитрая улыбка дополняли картину в худших её проявлениях, и создавали образ явно другого Филиуса Флитвика, который был мне абсолютно незнаком.

— Здравствуйте, детки. Смотрю, ваши ручки успели открыть одну из моих игрушек-приколюшек, — профессор захихикал, — что же, — он взглянул через свои очки-велосипеды на миниатюрные наручные часы, — уже через парочку секундочек можно будет улыбнуться!

Дети тем временем быстро разбежались по своим местам, после чего всё и началось:

— Ай, ау, щипет, ай-яй! — закричала та девочка, что первая предложила открыть сундук.

— Ш-ш, больно! Оно жжётся! — закричал неугомонный Роджер.

Цепной молнией дети стали мучиться, дергаться, шипеть и чесаться. Вскоре их положение прочувствовал и я сам.

Жжение. Внезапное, начавшееся по всему телу одновременно, начиная от пальцев ног, и заканчивая ушами. Неприятно, неумолимо, болезненно. Это ощущение не получалось игнорировать, хотелось сделать что угодно, чтобы хоть на немного остановить этот непрерывный зуд. И от него сейчас страдали все, кроме учителя.

— Почему вы такие несчастные? Не хотите улыбаться? Ну, — он сделал драматическую обиженную паузу, — тогда сидите так. Только как мне в таком случае проводить урок? — он поднял свою голову вверх, и смотря на потолок, принял максимально задумчивое выражение, которое вообще может осуществить подобное лицо.

Профессор Флитвик — псих. Прекрасно, просто прекрасно. А как к нему еще относится после его действий и слов? Какой тут улыбаться, если всё тело жжется до ужаса — тут уж либо выть, либо плакать.

Но должен же быть в его словах какой-то смысл? Улыбаться… Мы не улыбнулись, и он удивился… Какая-то ошибка в чарах при создании той жижи? Так он бы её исправил. Что он хотел нам этим сказать? Может, улыбнуться нужно не от чего-то, а для…? Для снятия зуда!?

Я подобно идиоту или сумасшедшему во время собственных мучений широко раскрыл рот в подобии улыбки, которая стопроцентно больше была похожа на оскал умалишенного. И вуаля! Жжение пропало, будто его и не было! Убрал улыбку, и оно вернулось. Снова улыбнулся, уже слегка, одними губами. Опять помогло!

Флитвик заметил мой успех:

— Превосходненько! Чудесненько! Хоть кто-то решил, наконец-то, улыбнуться! Пять баллов, мистер?

— Голден, профессор, — из-за улыбки моя речь звучала слащавой.

— Пять баллов мистеру Голдену!

Наше с Флитвиком взаимодействие привлекло внимание остальных. Я с намёком показывал на свою улыбку, в надежде, что им хватит мозгов догадаться. Хватило. Скоро весь класс вздохнул с облегчением — всё было окончено. Картину обычного начала урока портили лишь разноцветные ученики, да глупые улыбки на их лицах, что в массе своей смотрелись даже немного комично.

— Как вы, хи-хи, уже поняли, я буду учить вас Чарам! — Флитвика переполняла какая-то чрезмерная артистичность. Создавалось впечатление, что он не ведёт урок в школе волшебства, а выступает в каком-то театре, в роли карикатурного безумного ученого.

— Чары… Магия… Ммм… Все что происходит в волшебном мире, сотворено чарами. Это константа магического естества! Их сплошное многообразие в собственной монументальности не представить человеческим разумом и за тысячу лет! Заклинания, руны, ритуалы… Увы, этот колосс магического знания раскололи по кусочкам. Но в основе всего лежит Зачарование! Так, э-э-э… — Флитвик посмотрел в какой-то листок, валявшийся под столом, — первый курс, да… Базовые заклинания, основы колдовства, начальное зачарование предметов… Ску-у-ука, — лицо полугоблина пыталось показать нам всё разочарование мира, но вышло как-то не очень. Хотя,