Тёмный Хогвартс. Первый курс - ВеенРок

А ведь в начале урока мне какие-то доводы Квирелла показались довольно резонными и чуть ли не правильными — я даже на время подумал, что так всё и обстоит в этом альтернативном мире. Только вот моё критическое мышление никуда не делось, и оно просто кричало мне изнутри, что всё это махинация фактами и рассказы «правильной истории победителя». Может, в маглах этого мира и есть какие-то огрехи, но они явно не то воплощённое зло, которое делает из них профессор Квирелл, перемешивая в то же время данный образ с их ничтожностью.

Хотя, стоит признать, что нарратив он соблюдает отменно, тезисы подбирает что надо, да и звучит так, словно сам в это свято верит. Словно какой-то фанатик с промытыми мозгами, что спешит поделиться этим с остальными.

— Тем более, мы извлекли из этого вынужденного сотрудничества с маглами и свою пользу. Кто мне скажет, какую? Чем, по вашему, маглы могут быть полезны волшебникам?

За предыдущие попытки ответить профессор никак не карал, а за правильный ответ даже начислил мне баллов, поэтому в этот раз множество учеников подняли свои руки.

— Как много желающих! Ну, попробуйте вы, мистер Макмиллан, — Квирелл указал на одного из пуффендуйцев.

— Маглы могут выращивать для волшебников еду, профессор, — ответил Эрни скороговоркой.

— Да, вы правы. Но позволю себе дополнить ваш ответ — магический мир перестал нуждаться в фермерстве и животноводстве немагических направлений, однако маглы снабжают нас не только пищей, Их на планете много, очень много, на самом деле. Где-то в шесть тысяч раз больше, чем волшебников. И у них, стоит признать, налажены многие обработки, добычи и производства самого разного сырья. Причём в таких количествах, что без особых потерь покрывают любые немагические потребности всех отраслей волшебного мира. Портные получают шёлк и ткань, артефакторам достаются драгоценные камни, а типографиям бумага… И так каждая профессия, нуждающаяся в любом немагическом сырье, получает её с избытком. За неполный ответ получаете три балла, мистер Макмиллан. Чем же ещё маглы приносят пользу? Не считая собственной работоспособности, конечно, ведь мисс Гринграсс уже это прояснила, пусть и преждевременно.

Профессор спрашивал ещё некоторых учеников, но те давали неверные ответы.

— Знаете, думаю нужно спросить кого-нибудь из тех, кто ещё ни разу не поднимал руку… Мистер Поттер, встаньте.

Гарри и правда не мог или не решался отвечать на вопросы учителя, за что и в итоге поплатился.

— У вас есть какие-нибудь идеи, предположения? Ну же, смелее.

— Извините профессор, мне ничего не приходит в голову.

— Что же, жаль, очень жаль… Ну а как насчёт того, чтобы дать вам небольшую подсказку?

Гарри замешкался, не зная как правильно ответить на такой вопрос. Было заметно, что он ожидает какого-то подвоха, и, как по мне, правильно делает.

— Если это уместно…

— Конечно! Ведь каким преподавателям я окажусь, если не направлю мысли ученика в нужное русло! — Квирелл обрадовался, после чего взмахнул палочкой себе за спину.

Слетела та ткань, что закрывала от нас загадочный то ли шкаф, то ли стенд, как гадали ученики. И, как оказалось, никто из них не угадал правильно.

Это была стеклянная клетка с железными толстыми прутьями в человеческий рост, а внутри неё стоял живой связанный магл. Он взирал на нас запуганным и растерянным взглядом, явно не предполагая в своём уме, что внезапно окажется в роли экспоната перед одиннадцатилетними волшебниками.

— Ну как, мистер Поттер, догадались уже, небось?

— Я… я не… не понимаю, п-профессор.

— Даже с подсказкой? Это довольно печально слышать, я ожидал от вас большего. В таком случае стойте и слушайте, — Квирелл вновь начал ходить по залу, чуть ли не подпрыгивая от собственных эмоций. Он как будто бы занимался своим самым любимым делом, и не было больше в мире человека более счастливого в данный момент, чем наш учитель магловедения.

— Статут Секретности. Идея волшебников прошлого отгородиться от набирающих силу маглов и жить в изоляции. Держу пари, что никто из них даже в страшном сне не мог представить, сколько из-за этого знаний они потеряют. Это стало понятно лишь после явления волшебников миру пятьдесят лет назад, когда все рудиментарные устои были порушены. В тот момент маги наконец поняли, сколь многого они себя лишали. Как страдало зельеварение, как погибала ритуалистика, как ушла в небытие целая наука спиритизма… Думаю, вы уже догадались, к чему я веду. К человеческим органам, что оказались просто запредельно полезны в самых разных направлениях. Когда маглолюбы забылись, а их вредная навязанная мораль испарилась без следа, волшебные дисциплины стали озарять старые, давно позабытые открытия. Так что запомните, мистер Поттер, раз и навсегда. Ценность маглов находится внутри них самих.

Слова учителя сопровождались безумным оскалом психопата, а ученики здорово перепугались после слов профессора.

— Их кровь, их кости, их печень и лёгкие, желудок и мозг, глаза и сердце… Вот что важно в маглах, — Квирелл направил палочку в сторону пленника, и начал буквально разбирать магла по частям. Тот беззвучно кричал и мучился, ведь жестокий Квирелл даже не удосужился его усыпить, предпочитая показать нам представление.

Сначала из тела человека стала через поры выходить кровь, формируясь в кровавый шар, дрейфующий у потолка клетки. Потом через разрезы в теле стали протискиваться органы, зависая в итоге в воздухе недалеко от агонизирующего магла. Выплывающее сердце всё ещё прогоняло остатки крови, когда мы его увидели, и это было просто отвратительно. Последними выпрыгнули из мёртвых орбит глаза, и, расколов череп, вырвался на свободу мозг. Ну а дальше кости сбросили с себя мишуру из кожи, плоти, артерий и вен, превратившись в голый скелет.

— Вот он, полезный магл, собственной персоной! — величественно сказал Квирелл без доли насмешки, когда все магловские компоненты встали на те места, где были при жизни — даже кровь стала циркулировать по воздуху, создавая страшный человеческий силуэт. На полу под ним лежали куски кожи и кишки — всё, что осталось от бедного магла и не было использовано.

* * *

— Я не знаю, как к этому всему относиться, — изливала мне душу Гермиона, когда мы шли после уроков в гостиную — скинуть сумки с учебниками и определиться с дальнейшим планом времяпрепровождения, — с одной стороны, профессор говорил правильные и логичные вещи, но с другой… Я как представлю, что в том аквариуме находился бы кто-нибудь из моих родителей…

— Это непросто принять, понимаю, — подбирал я слова аккуратнейшим образом. Ведь если