Тёмный Хогвартс. Первый курс - ВеенРок

в соревновании между факультетами. Как я понял, когда мы получаем баллы — они становятся не только личными средствами, но так же попадают и в общефакультетские песочные часы, которые мы нашли за лестницей в вестибюле. Оттуда баллы не отнимутся, если кто-то их потратит, и в конце года набравший больше всех баллов факультет становится победителем, получая разные привилегии. Думайте сами, какая теория наиболее вероятна.

Задумчивая делегация первокурсников зашла в кабинет истории магии и стала рассаживаться по местам. Это уже стало привычкой — занимать тот ряд, на котором твой факультет сидел на предыдущих уроках. Отличие было лишь в том, что ученики могли меняться местами друг с другом, чередовать соседей по парте и менять расстояние от учительского стола в зависимости от своих предпочтений и опасений.

Профессор оказался… Призраком. Я почему-то считал, что сама идея назначить приведение учителем одного из довольно важных предметов по природе своей абсурдна. И уж в реальном мире я ждал кого-то другого на эту роль, потерпев в итоге фиаско собственных ожиданий.

Бинс оказался длиннобородым стариком с морщинистым бледным лицом и закостенелыми руками. Одет он был в такой же призрачный выцветший плащ.

Профессор самую малость просвечивался и был окружен голубоватым свечением, а ноги его совсем невысоко, но всё же парили над поверхностью пола, так что за живого человека принять учителя было нельзя даже по ошибке.

— Пе-ервы-ы-й ку-урс, — начал говорить Бинс со своего стола, как только из коридора послышался звук колокола, — первы-ый уро-ок, — он нудно растягивал слова, и воспринимать подобную речь было сложно. Как будто слушаешь голос в записи, замедленной в полтора, а то и в два раза.

— Тема-а уро-ока, заро-ождени-ие пе-ервых маги-ически-их соо-обще-е-еств…

— Профессор Бинс, — подняла руку Гермиона, — а нам нужно это записывать?

Призрак ни на секунду не запнулся в своей протяжной речи, будто бы и не услышал слова Гермионы.

— Профессор Бинс? — ноль реакции. В классе пронеслись смешки от столь забавного игнора со стороны учителя.

— Профессор Бинс, а можно мне выйти в туалет? — задал с улыбкой вопрос Теодор Нотт из Слизерина, не забыв, на всякий случай, поднять руку. Тот и ему не ответил, продолжая рассказывать свою унылую лекцию о первых магических общинах в разных частях света.

— Ну, молчание — знак согласия, да? — мальчик встал, и, наблюдая за учителем, постепенно пятился в сторону выхода. Когда никакой реакции не последовало, он и вовсе со смехом вышел из кабинета.

— Он же на нас совсем не обращает внимание! — сказал обрадованный Симус, — чувствую, что история магии станет моим любимым предметом.

В классе творилось оживление и радость от подобной халявы. Постепенно, за гомоном голосов, лекцию учителя и вовсе перестало быть слышно. А Бинсу на это было, по всей видимости, наплевать.

Неужели, нас и правда пронесло, и хотя бы один урок здесь будет пусть и ненормальным в каком-то смысле, но зато безопасным? Без подвохов и прочего?

Когда профессор вдруг встал и проплыл прямиком через свой рабочий стол, дети замолкли и перепугались, ожидая расплаты за своё поведение. Однако, всё оказалось достаточно безобидным — просто, окончив вступительную часть своего монолога, Бинс стал парить между рядами парт, продолжая лекцию и всё так же не обращая ни на что внимания.

Спустя несколько минут ученики выдохнули, и продолжили веселиться, переговариваться и безобразничать. Некоторые из них, в том числе и гриффиндорцы, сначала поглядывали на меня.

И если они думали, что я вновь начну всех успокаивать и наставлять на «путь истинный», то их ждало разочарование. Тогда я проделал свой трюк ради одобрения МакГонагалл и дополнительных баллов, а сейчас просто выглядел бы глупым и заносчивым.

Я и сам начал переговариваться на этот счёт с Гермионой, вступив в небольшую перепалку:

— Гермиона, ты такая же ученица, как и все остальные. Если хотят разговаривать, пусть разговаривают.

— Но ты же на трансфигурации вмешался! Чем это отличается? — привела она свой «коронный» аргумент.

— Тем, что тогда я мог получить от профессора наказание заодно со всеми остальными. А здесь преподаватель сам не против этого бедлама, а значит, мне ничего не угрожает, а это в свою очередь значит, что я не в праве рассказывать однокурсникам, как себя вести. И ты, кстати, тоже. У всех своя голова на плечах, запомни это.

Девочка нахмурилась и уставилась в книжку по истории магии:

— Мне из-за них даже лекцию было не слышно. А профессор, между прочим, рассказывает детали, которых нет в учебнике.

— Ну, сейчас то он находится поближе, и слова его можно спокойно разобрать, верно? Значит, теперь всё в порядке, — я растянулся на стуле, собираясь подремать на сытый желудок.

Другие ученики слышали фрагменты нашего спора, и, очевидно, посчитали меня правым в своей позиции, что прибавило мне дополнительных очков уважения в их глазах. Инцидент на трансфигурации, где я показал себя эдаким блюстителем порядка, был, по моему мнению, полностью исчерпан.

Время урока шло, и каждый занимался своими делами. Из всех учеников лишь Гермиона записывала какие-то отдельные фразы Бинса. Остальные же если и держали в руках зачарованные перья, то исключительно для всяких рисовалок на черновых пергаментах.

Скучающим взглядом я смотрел на кабинет, на учеников, на профессора… И мне показалось, что Бинс как-то изменился. То голубое свечение, окружавшее призрака, потускнело вплоть до бледно-серого цвета.

Я заинтересовался такими метаморфозами, так что стал сосредоточенно наблюдать за учителем. И всего через несколько минут с ним стали происходить новые, довольно активные изменения.

Сначала на его призрачной оболочке появились маленькие, еле заметные крупицы желтого цвета. Крупицы росли, желтый превращался в оранжевый. А всего через десять секунд заместо крупиц, Бинса уже окружали натуральные всполохи энергии, которая стала стремительно краснеть.

— Ребя-ят, — постарался я привлечь внимание остальных, подозревая неладное. Некоторые меня услышали, кто-то самостоятельно заметил то же, что и я, но большинство учеников оказались слишком увлечены своими делами.

Хотя, даже будь всё иначе, они вряд ли бы успели сделать хоть что-то.

Профессор Бинс проплывал в центре зала у задних парт, и собирался сделать очередной поворот в другой ряд, как его изменения достигли кульминации.

Красные всполохи стали походить на пламя, а лицо призрака исказилось в ужасной гримасе мертвеца. Дети закричали, заозирались первые парты, а Бинс неестественно широко открыл свою пасть:

— НЕ-Е ПО-ОРЯ-Я-ДО-ОК! — крикнул он замогильным голосом, и сопровождалось это ужасающей ударной волной красной энергии вокруг.

Последние парты были буквально сметены вместе со стульями и сидящими на них учениками. Они