Мстислав Дерзкий. Часть 3 - Тимур Машуков

Следующее утро в Родовом Убежище не наступило с привычным рассветом. Оно просто… сменило ночь. Вечный, ровный свет, льющийся из самого воздуха, стал чуть ярче, теплее, золотистее. Проснулся я от этого внутреннего перехода, лежа на своей старой кровати, и первое, что ощутил, — не тяжесть вчерашних откровений, а странную, сфокусированную пустоту. Пустоту перед битвой. Пустоту, которую нужно было заполнить сталью, огнем и яростью.

Вега еще спала, и я не стал ее будить. Ей нужен был отдых. А мне — нет. Мне нужна была практика. Тысяча лет — срок, за который мышцы забывают движения, а дух — ощущение силы. Я обладал могуществом, но пользовался им как дикарь — инстинктивно, порывисто, не имея полного контроля. Особенно над одним, новым для меня образом. И если я шел на дворец Шуйского, а затем — на войну с самой Навью, мне нужна была не просто грубая кувалда, а отточенная рапира.

Поэтому, оставив покои, я направился в детинец, где была подходящая площадка для тренировки. Там проходили свою инициацию отроки, получившие магию. И там была самая лучшая защита от ее всплесков.

Он располагался в глубине двора, сразу за гридницей. Это была огромная, круглая площадка, вымощенная темным, отполированным до зеркального блеска камнем. По краям ее стояли чучела для стрельбы из лука, тяжелые мешки, набитые песком и опилками, стойки с тренировочным оружием — все, как и прежде. Но главным здесь был не инвентарь, а сама атмосфера. Воздух вибрировал от сконцентрированной боевой магии, впитанной камнями за столетия тренировок моих предков. Здесь каждый вдох наполнял тебя силой, каждый выдох закалял дух.

Я остановился в центре площадки. Здесь, в самом сердце Убежища — я решил оставить это название, — можно было не бояться последствий.

Я поднял руки, и из моих уст полились тихие, гортанные слова заклинания — не призыва, а просьбы, обращения к самой сути этого места. Энергия хлынула из-под ног, из камней, из воздуха, сгущаясь в мерцающий, почти невидимый купол, окутавший детинец. Защитное поле. Теперь, что бы здесь ни случилось, ни одна искра, ни один осколок льда не выйдет за его пределы.

Я закрыл глаза, отбросив все лишнее. Боль утрат. Тяжесть знания. Нежность к Веге. Я очистил сознание, как точат клинок, снимая с него все шероховатости, пока не останется лишь холодная, готовая к работе сталь. И тогда я отпустил поводья.

Сначала пришел Медведь Земли. Не ярость, а основа. Тяжелая, неспешная сила, поднимающаяся из самых глубин. Я почувствовал, как камень под ногами становится продолжением моей воли. Мои мускулы наполнились гранитной мощью, кожа стала прочнее доброй кольчуги. Я не превратился в зверя, я просто стал сильнее. Неподвижнее. Нерушимей. Я был скалой. Я топнул ногой о камень, и от удара поползла сеть трещин, а из земли с грохотом вырвалась стена грубого, неотесанного камня высотой в три человеческих роста. Защита. Основа.

Затем проснулся Огненный Волк. Ярость. Стремительность. Нетерпение. Жар разлился по жилам, сменив тяжесть земли на пляшущую, жгучую энергию. Пальцы сжались в кулаки, и вокруг них вспыхнуло пламя — не просто огонь, а сконцентрированная, послушная воля к уничтожению. Я еще оставался в человеческом облике, но каждый мой жест был уже броском хищника. Я взмахнул рукой, и сноп огня, похожий на волчью пасть, ринулся вперед, врезался в каменную стену и взорвался, осыпав детинец дождем раскаленных осколков и искр. Атака.

Потом заструилась Водяная Змея. Гибкость. Терпение. Жизнь. Прохлада омыла разгоряченную кожу, успокаивая ярость Волка, но не гася ее. Тело стало податливым, как влажная глина, суставы обрели змеиную пластику. Я извился, уклоняясь от воображаемого удара, и мое тело двигалось с нечеловеческой, почти пугающей грацией. Я выбросил руку вперед, и из ладони, словно плевок кобры, вырвалась струя ледяной воды, которая на лету превратилась в острейшую сосульку и вонзилась в одно из чучел, разнеся его в щепки. За кажущейся мягкостью следовал точный, коварный удар.

Я стоял в центре этого хаоса, дыша в унисон с тремя стихиями. Они пели во мне разными голосами, но это была песнь, которую я знал. Старую, как мир. Теперь пришла пора новой.

Я обратился внутрь, к четвертому, самому необузданному образу. К Воздушному Орлу.

Это было иначе. Не тяжесть, не жар, не прохлада. Это был порыв. Ощущение невесомости, скорости, абсолютной свободы. Мир вокруг замедлился. Я видел каждую пылинку, кружащуюся в воздухе, каждую трещинку на камне, каждую искру, медленно гаснущую у моих ног. Мысли понеслись с невероятной быстротой, просчитывая траектории, варианты, слабые места. Но с этой ясностью пришла и неуловимость. Сила воздуха не желала подчиняться грубой силе. Ее нельзя было сжать в кулак, как землю, или выдохнуть, как пламя. Ее нужно было поймать. Обнять.

Я сделал шаг. И не просто шаг. Я скользнул вперед, оставив за собой размытый след, преодолев десять метров быстрее, чем успевает моргнуть глаз. Еще шаг — и я уже на стене детинца, стоя на узком карнизе, как птица на уступе. Я попытался ударить, вложив в кулак скорость ветра, но удар вышел резким, но пустым — воздух вырвался из-под контроля, создав лишь громкий хлопок.

Я спрыгнул вниз, приземлившись с легкостью пушинки. Нет. Так не пойдет. Орла нельзя было приручить силой. Им нужно было стать.

Я снова закрыл глаза и отпустил все. Не просто контроль, а саму свою форму.

Боль не пришла. Пришло освобождение. Кости не ломались — они меняли структуру, становясь легкими и полыми. Плоть не рвалась — ее сменяли тысячи упругих перьев цвета грозового неба. Из спины появились могучие крылья, зрение стало телескопическим, охватывающим все до мельчайших деталей. Я был Орлом. Гигантским, величественным. Я взмахнул крыльями, и мощный порыв ветра взметнул с земли пыль и искры. Я парил под куполом, и мир внизу был как на ладони. Я видел все. Каждый изъян на камне, каждое движение энергии.

Я снова принял человеческий облик, приземлившись бесшумно. Теперь я понимал. Теперь я чувствовал. Я снова взглянул на каменную глыбу, оставшуюся от стены. И на сей раз я не просто ударил. Я совместил.

Ярость Волка сконцентрировалась в моей правой руке, став сферой малинового, бешеного пламени. А в левую я вдохнул ясность и скорость Орла. Я не бросил огонь. Я выстрелил им. Сфера, вращающаяся с невероятной скоростью, рванула вперед, оставляя за собой разряженный воздушный след, и врезалась в камень. Не взрывом,