Мстислав Дерзкий. Часть 3 - Тимур Машуков

четырьмя стихиями в крови… Я был готов не просто бросить вызов регенту. Я чувствовал, что могу потрясти самые основы этого мира. Война с Навью приближалась. И у нее теперь был новый, старый полководец.

— Встаньте, — сказал я, и мой голос прозвучал в гробовой тишине комнаты с такой властностью, которой я не чувствовал в себе еще утром. — Встаньте, братья. Пришло время напомнить миру, что род Инлингов не сгинул. Что мы вернулись.

Духи вновь склонились и исчезли, но я о знал, что теперь они всегда незримо будут присутствовать рядом и порвут за меня любого.

— А ты повзрослел!!!

Мне в плечо прилетел тяжелый удар, от которого я пошатнулся и едва не влетел в стену. Черт, я совсем забыл про этот незначительный нюанс! Китеж, которой с этого момента становился не только моим личным защитником, но и огромной занозой в заднице. Причем вполне себе материальной.

Да он был духом, да, он был, можно сказать, нежитью, но… Редчайшей из них — светлой. Такие бывали и, несмотря на свою «хорошесть», отличались весьма буйным нравом. Что про них можно сказать — жизнь, отданная за правое дело, покидала тело. А вот дух был с этим категорически не согласен и хотел продолжать служить. Круг волхвов не ниже второго порядка проводил сложнейший ритуал привязки, после которого они месяц вообще магичить не могли. И в результате этой волшбы на свет являлся вот такой вот воин, сохранивший всю свою память и замашки. Да, он был привязан к Инлингам, да, он был обязан служить, но… Подобные духи имели достаточно силы для маневра и могли вполне послать на хрен даже своего повелителя.

Но и это еще не все — раз в сто лет или даже реже они уже сами могли призвать на службу дух воина, который на эту самую службу согласен. Отсюда вот такая сборная солянка из воинов. Похоже, пока я спал, он эти века набирал силу и уже собрал небольшой отряд, способный раскатать не самый маленький город.

При жизни Китеж был буяном, бабником и жутким пьяницей. Нет, в бою или походе ни-ни. Но вот в мирное время… К тому же, даже в этой ипостаси он мог вполне становиться материальным, бухать, блудить и таскаться, где ему вздумается. И право ему приказывать надо было заслужить. Кровь — одно, а вот личное уважение совсем другое. Конечно же, он меня знал, когда я был жив, и когда он служил сначала моему деду, а потом и отцу. И помнил еще несмышленым пацаном, а после уже и юным воином. Но то было тогда, а сейчас он явно хотел понять, во что я превратился. И вот еще странность — почему он не перешел по наследству дальше и не сохранил жизни императора и его семьи? По всему выходило, что разговор у нас впереди предстоял серьезный, и не факт, что обойдется без мордобоя, потому как по-иному он договариваться не умел, а я не хотел — очень уж меня бесила сейчас его довольная рожа.

— А ты постарел. Бьешь как девка, Китеж. Расслабился за века, на жопе сидючи, — сбросил я его руку со своего плеча.

— Отрок желает получить по неразумной голове? — пробасил он, сжимая кулак.

— Скорее имеет намерение вбить в старую голову немного мозгов и спросить за сделанное. Или не сделанное.

— Это мне любо, — усмехнулся он. — Лови…

И тяжелый кулак полетел мне в лицо…

Глава 11

Глава 11

Удар Китежа, простой и прямой, как правда, свистнул в воздухе. Я едва успел увернуться, проскользнув под ним с гибкостью, отточенной в тренировках с Вегой, после чего ответил серией быстрых, хлестких ударов по корпусу. Мои кулаки встречали не плоть, а нечто плотное, упругое, словно кованая сталь, обтянутая кожей. Отдача была болезненной.

Китеж лишь фыркнул и нанес ответный удар, короткий и мощный, в грудь. Я принял его, скрестив руки, но сила отбросила меня на несколько шагов назад. Воздух с шипением вырвался из легких.

Призрачный воин был невероятно силен. Силен так, как могут быть сильны только те, кто не знает усталости, и чьи мускулы забыли, что такое боль.

Мы сошлись снова. Это был не изящный поединок, а грубая, мужская работа. Мы били друг друга. Били жестоко, без прикрас. Я пропустил удар в челюсть, и мир на миг взорвался искрами. Ответил ударом в солнечное сплетение, заставив Китежа издать хриплый выдох.

Мы скрежетали зубами, ругались, кровь из моего разбитого носа заливала губы, соленая и живая. Его призрачная плоть тоже нехотя, но поддавалась — там, куда я попадал, появлялись темные, дымчатые вмятины, а его шлем треснул от моего прямого попадания.

Это было катарсисом. Выяснением не вражды, а иерархии. Каждый удар был вопросом: «Достоин?» И каждый полученный удар ответом: «Докажи!»

Я вспомнил все. Все свои старые бои. Все приемы, которым учил меня отец. Я не использовал магию, но я использовал ясность Орла, чтобы предугадывать его движения, ярость Волка, чтобы вкладываться в удары, и терпение Змеи, чтобы выжидать момент.

И этот момент настал. Китеж, разозленный, сделал широкий замах, открыв корпус. Я не стал уворачиваться. Я вложил всю свою силу, всю свою волю в один, короткий, как выстрел, удар прямо в центр его доспехов.

Раздался звук, похожий на удар гонга. Китеж отлетел назад и рухнул на каменный пол, тяжело и громко. Я стоял над ним, грудь часто вздымалась, кровь капала на камни. Все тело горело огнем, а каждое движение челюстью отзывалась тупой болью.

Он лежал несколько секунд, затем медленно поднялся, опершись на один локоть. Его шлем был сильно помят, а из-под него сочилась темная, похожая на туман, субстанция — призрачный аналог крови. Он поднял на меня свой горящий взгляд. И затем… рассмеялся. Это был громовой, раскатистый смех, полный одобрения и уважения.

— Ну вот… вот теперь… все на свои места встало, — прохрипел он, с трудом поднимаясь на ноги. Он выпрямился во весь свой исполинский рост и склонил голову уже не как подданный, а как равный — воин перед воином. — Командуй, княже. Ты сильней. Ты доказал. Теперь я пойду за тобой в самый ад, не потому что должен, а потому что хочу.

Облегчение волной прокатилось по мне. Я кивнул, вытирая кровь с лица.

— И я за тобой, дядька. Ты — моя правая рука.

Мы вернулись в трапезную, вызвав немалое удивление у Веги, которая посмотрела на наши разбитые физиономии со смесью ужаса и любопытства.