Сфинкс, дракон и девочка с птицей - Кэтрин Ранделл

Глимт отделили каналом. Летом Тревасс устраивала здесь увеселительные развлечения для политиков со всего Архипелага. Найтхэнд долго ломал голову, что ему делать с этим островком.

Рэтвин довольно икнула:

– Он говорил: «Зачем мне шестьдесят комнат и десять теплиц с цветами?»

– Совершенно верно, – произнес голос у них за спиной. – Я предпочитаю исключительно съедобные растения.

Из-за угла здания вышел самый крупный мужчина из всех, каких когда-либо видела Аня. Взревев, как бык, мужчина налетел на Кристофера, сбил его с ног и, тут же подхватив, прижал к широкой груди:

– Кристофер! Ты чудо из чудес!

Он так энергично опустил мальчика на землю, что у того коленки стукнули одна о другую, а затем уставился на Аню, словно пытаясь понять, что это перед ним такое, чумазое и перепачканное кровью.

– Волшебное… существо?..

– Дриада, – подсказала Рэтвин. – Поэтому на ней столько грязи.

– Совершенно очевидно, что это человеческая девочка, Найтхэнд, – сказала Ириан, и в ее глазах заплясали смешинки. – Полагаю, она ищет справедливости.

– Думаю, ты права. Добро пожаловать, дитя! Ты в курсе, что пахнешь гаганой, и не в лучшем смысле этого слова?

Галлия и Ку, восседающие на Аниных плечах, одновременно негодующе встопорщили перья.

– Не обращайте внимания, – успокоила их Рэтвин. – Найтхэнд – берсерк. Берсерки не знают страха, а потому не выбирают выражений. Однажды он заявил главному судье Брин-Тора, что тот болван и лицо у него напоминает задницу бегемота.

– Это была чистая правда, – просто сказал Найтхэнд. – Мне показалось, что он должен об этом знать.

– Ты тогда сидел в кутузке, Найтхэнд. Это был не самый подходящий момент.

Но Найтхэнд вдруг заметил дракончика у Кристофера на плече:

– Жак! Да ты подрос.

Жак обжег берсерка гневным взглядом:

– Ничего подобного! Я держу этот рост – идеальный, между прочим, – уже несколько сотен лет. И кстати, среди других джакулусов я слыву очень крупным, даже слишком крупным.

– Ну так добро пожаловать, мой крупный друг! – Найтхэнд повернулся к Ириан и вдруг смутился. – Ириан, как приятно вернуться домой, – проговорил он, неловко протягивая ей руку.

– Найтхэнд, я рада, что ты дома.

Женщина пожала протянутую ладонь, но едва их пальцы соприкоснулись, как краснота залила шею Найтхэнда и поползла ко лбу. Берсерк отдернул руку с такой скоростью, будто обжегся. Ириан сглотнула и улыбнулась.

– Так, – попытался стряхнуть смущение могучий здоровяк. – Нам всем надо поесть! Мои поиски не дали результата… опять… – Ириан бросила на него быстрый взгляд. – В этой ситуации можно сделать одно из двух: проголодаться или разозлиться. Предпочитаю проголодаться. Вперед! – И Найтхэнд решительно направился к двери. – Итак, добро пожаловать во дворец Глимта!

Последовав за ним, Аня оказалась в огромном холле, ярко освещенном льющимся в окна дневным светом. Пол был выложен мозаикой из кусочков белоснежного мрамора, ярко-красных и зеленых камней. Девочка наклонилась, чтобы потрогать их.

– Гранаты, – пояснила Ириан, – и изумруды, распиленные на длинные тонкие пластины. Им сотни лет, но даже тогда это должно было стоить огромных денег.

Аня представила, как когда-то в этом холле слуги встречали гостей, усаживали их у пылающего камина, приносили вино. Сейчас здесь не было никого и ничего, кроме солнечного света.

Хотя нет, кое-кто был.

Едва Анины глаза немного привыкли к сиянию, она вскрикнула от радости.

В дальнем углу зала прятался кто-то зеленый и кудрявый, похожий на лошадь. Он неуверенно поднялся на длинные тонкие ножки и подошел к гостям, поводя большущими темно-карими глазами и прядая ушами. Сразу видно: недавно родился.

– Лунма! – воскликнула Аня.

У жеребенка лунмы были зеленые чешуйчатые крылья; они трепыхались при ходьбе, но не могли оторвать малыша от земли. Аня замерла, и жеребенок прижался зеленой блестящей головой к ее груди, а затем к груди Кристофера.

– Он думает, у вас есть еда, – сказала Ириан.

– А почему он в доме? – спросила Аня.

Ку перепорхнул с ее плеча на голову, спрятался в спутанных волосах. Даже Галлия взлетела на огромную люстру и продолжила наблюдать оттуда. Все знали, что лунмы едят птиц.

– Поживет здесь, пока не окрепнет. Он родился всего три дня назад. – Малыш потерся мордой об Ириан, и та, порывшись в сумке, достала бутылку с соской, полную молока. – Детеныши лунмы рождаются прямо в полете. У этого оказались слишком маленькие крылышки, и он упал в море. Но пойдемте дальше. Вам надо помыться, а потом поговорим.

– Мне мыться не надо, – заявил Жак. – Драконы – самоочищающиеся существа и всегда пахнут только правдой. Но я пойду с Кристофером. Обсудим с ним названия глав моей биографии.

Пир и план

Сначала Аню привели в роскошную комнату, обставленную дорогой мебелью, но явно не жилую: хотя одеяло и шторы были сшиты из одинакового бархата, было видно, что кто-то уже успел их пожевать. Из комнаты девочка перешла в ванную. Стены там были оклеены обоями с изображением гиппокампов, а ванна стояла на медных драконьих лапах.

Аня сразу распахнула окно, чтобы Галлия могла спокойно влетать и вылетать.

– Судя по твоему виду, тебе нужно принять ванну раза три, не меньше, – фыркнула Галлия. – Полезай-ка, живо.

Аня пустила самую горячую воду, какую только можно терпеть, сняла ботинки, положила на тумбочку мамину подвеску и кусочек ткани, отрезанный от воротника дедушки. Потом залезла в воду прямо в платье и чулках. Вдыхая жаркий пар, она принялась тереть то ткань, то собственную кожу. Мыло нежно пахло розами, а вода быстро стала красно-коричневой. После этого Аня наконец стянула с себя мокрый шелк. Пятна крови так и не отстирались, но, по крайней мере, платье больше не воняло. Девочка отжала его и повесила сушиться в комнате перед камином, а затем заново набрала ванну и погрузилась в чистую воду. Тепло успокоило ее ноющее, исцарапанное, израненное тело. Аня искупала и Ку, усевшегося на край ванны, – провела мокрыми ладонями по его перышкам. Ку не возражал; он настолько ей доверял, что не стал бы спорить, даже если бы она бросила его в воду.

– Гаганам положено мыться под дождем, – неодобрительно щелкнула клювом Галлия. – Ты его избалуешь.

– Он еще слишком мал, – ответила Аня. – Начнет купаться под дождем, когда проживет хотя бы неделю.

Ку встряхнулся и расправил крылышки.

– Летать, – сказал он. – Летать вверх-вверх-вверх.

К изумлению девочки, птенец оторвался от края ванны и, вместо того чтобы камнем рухнуть на пол, полетел. Вверх, вверх, на дверь ванной, затем сделал круг над Аниной головой и только тогда с плеском шлепнулся в воду.

– Браво! – воскликнула принцесса.

Даже строгая Галлия позволила себе мягко и одобрительно каркнуть.

– Молодец, малыш, – похвалила она.

После этого