Друид Нижнего мира - Егор Золотарев

Он задумался на мгновение и кивнул: — Ладно, можешь идти. Но передай своим соседям, что я им ни копейки не должен. Я их сюда не звал. Сами пришли, сами почистили. Понял?

— Понял.

Я вышел из свинарника, подобрал с земли ботинки и уже хотел выйти за ворота, но тут вспомнил про жирафа, которого просил у меня мальчуган. Мне нужна древесина. Хотя бы толстая ветка.

В это время наместник открыл загон, и свиньи нехотя потянулись в свинарник. Только тот самый свин, с которым я пытался наладить связь, подошел ко мне и начал тыкаться своим прохладным носом в мои голые ноги.

— Эй-эй, пошел отсюда! — зло выкрикнул наместник и, подняв над головой прут, хотел ударить свина, но я резко подался вперед, выставив руку.

Обжигающая боль разошлась по телу, а на предплечье осталась красная полоса кровоподтека. Он явно не пожалел сил, чтобы поторопить безобидное животное.

— Ты что делаешь? А если бы по лицу тебе попал? — накинулся на меня наместник.

Ничего ему не ответил, а, потрепав свина за ухо, двинулся к воротам. Все произошло так быстро, что среагировал раньше, чем подумал. Во мне сыграл инстинкт друида: быстрая реакция на опасность, грозящая моему питомцу. Я никогда не дам в обиду прирученных животных. И хотя свина нельзя считать моим питомцем, он почувствовал во мне друида, а я проникся к нему.

Я шел вниз по улице, стараясь аккуратно наступать на торчащие из земли булыжники, чтобы не стукнуть палец или не проткнуть стопу чем-то острым. Рядом со мной проходили какие-то люди, но я не обращал на них никакого внимания. Судя по тому, что я все еще на Первой улице, на их лицах нет ничего, кроме неодобрения или раздражительности.

Когда добрался до Пятой улицы, издали увидел Женьку. Он бежал мне навстречу и радостно улыбался.

— Егорыч, ты где ходишь⁈ — выпалил он.

— Да так, — неопределенно махнул рукой. — А что?

— К нам же охотники на днях из Перевала прибыли. Сегодня выходят в Дебри на ночную охоту. Пойдем их провожать?

— Охотники? — У меня загорелись глаза. — Конечно пойдем. Во сколько?

— Говорят, что в десять, но мы с тобой должны стоять у самых ворот, чтобы Борьку с его холуями опередить. Поэтому я за тобой приду в девять. Будь готов, — предупредил он.

— Буду, — кивнул я.

— Ладно, пошли провожу тебя до дома… А чего от тебя так говном разит? — Он брезгливо отодвинулся в сторону.

— Свинарник наместника чистил.

— Зачем?

Пришлось все ему рассказать. Он знал о том, что мы почистили колодец, но не знал про уговор с наместником.

Женька проводил меня до калитки и поспешил на свою Четвертую улицу, а я зашел домой. Увидев меня, бабка сразу же отправила мыться. Пока шел до ванной, она протирала влажной тряпкой каждый мой след.

— Вроде вырос, а грязи меньше не стало, — пробубнила она, прежде чем я закрыл дверь ванной комнаты.

Вода в бачке уже остыла, но меня это не пугало. Истинным наслаждением для меня в прошлой жизни было после тяжелого дня окунуться в кристально чистые воды горной реки или северного моря. Холодная вода бодрила и уносила все невзгоды и волнения.

Однако в этом теле все было наоборот. Едва вылил на себя ковш холодной воды, как не сдержался и заорал во все горло.

— Ты чего там? Ударился? — послышался из-за двери приглушенный голос бабки Авдотьи.

— Нет, все хорошо, — с трудом совладав с собой, ответил я.

— Ты погоди мыться. Я тебе воду грею. Скоро принесу.

С недовольством покосился на бачок с водой и понял, что у меня больше нет желания поливаться ею. Однако это был еще один вызов, который я должен с достоинством пройти. Все-таки все определяет не слабость тела, а сила духа.

Снова набрав полный ковш воды, замер, не решаясь вылить его на себя. По телу бегали мурашки, меня мелко трясло, но я был полон решимости преодолеть внезапную слабость.

— Раз, два, три, — посчитал вслух и, зажмурившись, вылил на себя воду.

На этот раз легче перенес испытание холодом. Последующие три ковша налил друг за другом, не давая себе времени на раздумья. Затем намылился душистым розовым мылом и снова облился холодной водой.

— Прикройся! Горячую воду занесу! — крикнула из-за двери старуха.

— Не надо! Я уже помылся, — ответил я, обмотался полотенцем и вышел из ванной.

— Ты же простудишься! — взвизгнула она. — А ну, быстро одевайся! Не хватало еще, чтобы разболелся!

— Не разболеюсь, — отмахнулся, зашел в свою комнату и плотно закрыл дверь.

После холода все еще покалывало кожу, зато тело наполнилось бодростью, исчезла усталость и внутри появилось ощущение свежести. Я еще раз убедился в том, что знал всегда: только преодоление себя ведет к росту и развитию.

Переодевшись в чистую одежду, подошел к окну и увидел, что бутон кактуса раскрылся и теперь на моем колючем друге красовался красный бархатный цветок. Снова опустил пальцы в землю и отправил немного энергии, чтобы придать ему сил на рост и цветение, ведь в этой земле тоже практически не было полезных веществ.

Затем мой взгляд упал на деревянные игрушки. На одной из них остались следы крови. Скорее всего, бывший владелец тела поранился, когда стругал ее.

Осмотревшись, я увидел на полке небольшой ящик. Он был довольно тяжелым, поэтому, еще не открыв крышку, я понял, что внутри инструменты.

Взял стамеску с намерением выровнять неровный бок медведя. С тихим треском стружка упала на стол, и я разочарованно выдохнул. Главная проблема была не в неровности или в пятне крови, а в самой древесине. Старая сгнившая ель. Такая игрушка не выдержит падения и просто развалится на части. Может, поэтому Егор не стал продавать ее, а оставил себе.

Деревянный волк был сделан из того же куска ели, а вот белка — из свежего дерева, но, видимо, из-за неловкого движения дерево треснуло прямо посередине, так что эта игрушка тоже не годится на продажу.

Я не хотел выбрасывать игрушки и сложил их на полку. Пусть останутся на память о юноше, который когда-то жил в этом теле. К сожалению, в тот день погиб не только Кузьма, но и Егор, иначе меня бы здесь не было.

Вдруг в окно что-то ударилось. Я прильнул к стеклу и увидел возле забора Женьку. Он махал мне рукой.

Накинув на плечи заплатанный пиджак, вышел из комнаты и нос к носу столкнулся с бабкой.

— Куда это ты собрался? — подозрительно прищурившись, спросила она.

— Пойду прогуляюсь, воздухом подышу, — как можно более равнодушно ответил